За что сидит в колонии самый пожилой «госизменник» в России.

Известный ученый, создатель космических аппаратов, осужденный на семь лет, попросил о помиловании президента Путина.

За что сидит в колонии самый пожилой -госизменник- в России. Неизвестные подробности

«Я, Лапыгин Владимир Иванович, 1940 года рождения, проработал в ФГУП ЦНИИмаш 46 лет, участвовал в создании всех ракетоносителей, межконтинентальных баллистических ракет и возвращаемых космических аппаратов, созданных в СССР и в России после 1970 года. С 1987 по 2005 годы я работал в должности начальника „Научно-технического центра аэрогазодинамики“. По количеству и рабочим параметрам аэродинамических труб, „Центр“ является второй после ЦАГИ экспериментальной аэродинамической базой в России», — так начинается тридцатидвухстраничный текст «Как я оказался шпионом», написанный Владимиром Лапыгиным во время предварительного следствия.

Была ли госизмена?
11 мая 2015 года сотрудники ФСБ провели одновременно несколько обысков: в квартире самого ученого, у его дочери и сына.
Дочь Лапыгина Нина вспоминает, что обыск начался в шесть утра, сотрудники вели себя корректно, было их не меньше 15 человек. «Было такое впечатление, что они сами понимали абсурдность ситуации, говорили, что ищут документы. Забрали компьютер отца, но потом ему его вернули».
Через два дня 75-летний Лапыгин был взят под домашний арест.
«Я был арестован 13 мая 2015 года по обвинению в государственной измене — передаче программы с секретными сведениями. „Секретные сведения“ придумал сотрудник ФСБ, который являлся куратором ФГУП ЦНИИмаш. Обвинение в госизмене сфабриковано от начала и до конца», — пишет ученый.
По версии обвинения, «примерно в 2009 году, Лапыгин В.И., находясь на территории Китайской Народной Республики, достиг договоренности с Чэнь Вэйцзя, известным Лапыгину В.И. под именем „Витя“, предоставить китайской стороне программный комплекс, позволяющий рассчитывать оптимальные аэродинамические характеристики гиперзвуковых летательных аппаратов, содержащих сведения, составляющие государственную тайну».
/…/ 17 декабря 2011 года, «Лапыгин В.И., находясь в своей квартире, отправил заархивированный файл, содержащий программный комплекс, с используемого им электронного почтового ящика, на электронный почтовый ящик, используемый Чэнь Вэйцзя, за что планировал получить 90 000 долларов США».
Звучит угрожающе? Безусловно. Но, во-первых, по мнению независимых специалистов, которое суд проигнорировал, не существует алгоритма оптимизации — это можно выявить только исключительно при реальных испытаниях. И, во-вторых, в деле нет никаких данных о том, что знаменитый ученый был завербован китайской разведкой и имел умысел на выдачу секретных сведений. При этом ему было предъявлено обвинение о совершении «госизмены в форме шпионажа». К слову, никаких денег, полученных за переданные сведения, следствие у Лапыгина не обнаружило. Заметим, что странным образом арестовали его через четыре года после того, как он переслал «злополучный» файл в Китай. И за четыре года никаких других эпизодов «преступной» деятельности ученого следствию найти не удалось.

С 1990 года Лапыгин работал с китайцами по различным проектам и до 2014 года неоднократно выезжал в Китай в служебные командировки, согласованные с куратором ЦНИИмаш от ФСБ.
И на следствии, и на суде он подтвердил, что действительно послал своему знакомому из КНР ознакомительную версию программы для изучения возможности ее покупки китайскими компаниями. В самом факте пересылки демо-версии ученый не видел ничего криминального, он не скрывал своего намерения заключить взаимовыгодный контракт от имени ЦНИИмаш (а не в личных интересах) с китайцами и обсуждал эту идею с коллегами.
В своем обращении в Генпрокуратуру РФ он уточняет: «Программа в этом варианте могла просчитать только пример для спускаемого аппарата типа „Союз“, неоднократно описанный в открытых публикациях».
Кроме того, программа, созданная в ЦНИИмаш в 2010 году, получила заключение о возможности ее открытого опубликования в декабре 2010 года и была зарегистрирована в 2012 году в Федеральной службе по интеллектуальной собственности (в «Роспатенте»). Следовательно, она не содержала секретных сведений. Значит, и переданный Лапыгиным по электронной почте архив также не содержал секретных сведений.
Вопрос: если формулы, которые переслал ученый в Китай, не составляли гостайну, на основании каких доказательств его обвинили в госизмене, отправили под домашний арест, а через полтора года осудили на семь лет колонии строгого режима?

«Псевдоэксперты»
В делах о госизмене и шпионаже основным доказательством, на котором строится обвинение, является экспертиза о секретности и достоверности сведений, которые, по версии обвинения, были переданы иностранному государству.
Такие экспертизы следователи ФСБ, как правило, заказывают доверенным экспертам, чье заключение можно предугадать заранее.
«Владимир Иванович переслал демо-версию, которая никак не может быть секретной, — рассказывает адвокат Василий Процык. — Мы заявили следователю ходатайство о проведении комплексной экспертизы. Мы просили привлечь к ней конкретных людей, специалистов в данной достаточно узкой области. Следователь нам отказал, заявив, что это преждевременно, он де сам назначит экспертизу, и тогда мы будем вправе пригласить своих экспертов».

За что сидит в колонии самый пожилой -госизменник- в России. Неизвестные подробности

Владимиру Лапыгину (справа) вручают серебряную медаль имени академика Уткина. Фото: tsniimash.ru
Но пригласить экспертов защите не дали. Следователь вызвал на допрос в качестве свидетелей именно тех ученых, которых защита назвала в качестве возможных экспертов. После их допроса как свидетелей они по закону уже не могут быть привлечены в качестве экспертов для проведения экспертизы и не могут также выступить на суде как специалисты. При этом ученые были введены в заблуждение и считали, что их допрашивают как специалистов, поскольку лично с Лапыгиным они были не знакомы, с переданной программой никогда не работали, о ее передаче Китаю ничего не знали и быть свидетелями по обстоятельствам дела никак не могли.
Забыв о своем обещании дать возможность защите пригласить своих специалистов, следователь сам назначил экспертов для комиссионной экспертизы.
По мнению Лапыгина, эти эксперты «не имели ни знаний, ни опыта в области аэротермодинамики гиперзвуковых летательных аппаратов». Тем не менее, в выводах экспертизы они признали, что в переданном им архиве содержалась государственная тайна.
«Дело в том, что все „дела“ о госизмене имеют гриф „совершенно секретно“, и следствие с прокуратурой может нарушать все законы, Конституцию РФ, называть белое —черным, а черное — белым. К „гражданскому обществу“ и СМИ ни обвиняемый, ни адвокат обратиться не могут. В итоге собирается группа доверенных людей, не имеющих соответствующих предмету исследования знаний, которых ФСБ назначает экспертами и пишет нужное заключение, а сотрудники ФСБ и прокуратуры удостоверяют его достоверность и мотивированность. Жалобы защиты и обвиняемого оставляют без удовлетворения, составляется обвинительное заключение, и выносится приговор. В ФСБ праздник — все в очередь за наградами», — пишет Лапыгин в своих записках.
В «комиссии экспертов» «первую скрипку» играл Алексей Галактионов, бывший аспирант Владимира Лапыгина и его подчиненный сотрудник, с которым у него были неоднократные конфликты. Известно, что именно он готовил экспертизу о секретности сведений, якобы переданных его бывшим начальником.

После того как назначенные следователем эксперты признали переданные Лапыгиным сведения секретными, следователь первого отдела ФСБ пошел на беспрецедентный шаг: он обратился с представлением в ЦНИИмаш, требуя засекретить программу, в передаче демо-версии которой обвинялся Лапыгин. Сам ученый уверен, что предписание о засекречивании программы объяснялось стремлением следователя сохранить доказательную базу по уголовному делу.
Директору ЦНИИмаша пришлось выполнить требование ФСБ, хотя его не ознакомили с экспертизой секретности сведений: он засекретил текущую программу, но тот архив, который передавал арестованный Лапыгин, так и не был засекречен.
Экспертиза как основное доказательство
Летом 2016 года в Мосгорсуде начался судебный процесс за закрытыми дверями. На заседания суда ученый приезжал из дома — он почти полтора года находился под домашним арестом. Адвокат Василий Процык вспоминает, что судья часто делал замечания участникам процесса, напоминая, что суд не может превращаться в научную дискуссию.
«Но иначе мы никак не могли защититься от тех обвинений, которые выдвигали против Владимира Ивановича, — объясняет адвокат. — Мы поставили перед судом вопрос о признании экспертизы, проведенной на следствии, недопустимым доказательством, поскольку в ней участвовал Галактионов — подчиненный Лапыгина».
Согласно закону, раз Галактионов работал вместе с обвиняемым, он мог быть «лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела» и не имел права участвовать в экспертизе. Удивляет, что, зная эти обстоятельства, следователь все же включил его в комиссию экспертов.
Судья назначил новую экспертизу для проверки секретности и достоверности переданных сведений.
«Мы предложили судье включить в состав комиссии четырех наших экспертов и четырех со стороны обвинения, — вспоминает адвокат Процык. — Но судья отклонил наше предложение, посчитав, что те эксперты, которых мы предлагали, якобы знакомы с подсудимым. Их знакомство определялось участием в одних и тех же научных конференциях, знанием научных работ. Но как иначе? Лапыгин — специалист в узкой теме. Его знают по всей России. В результате нам не дали защититься».
Эксперты, отобранные судом и прокуратурой, подтвердили результаты первой экспертизы: сведения, переданные подсудимым — «достоверны, составляют государственную тайну, передача этих сведений представителю иностранной спецслужбы создаст угрозу безопасности Российской Федерации».
Защита отмечает, что в повторной экспертизе дословно повторялись целые абзацы из первой экспертизы, те же антинаучные утверждения, употреблялись те же не имеющие научного смысла выражения, допускались те же грамматические ошибки. Возник закономерный вопрос, не предоставил ли суд этим «новым экспертам» первое экспертное заключение, признанное судом недопустимым доказательством? Адвокаты обращали внимание суда, что «новые эксперты» — коллеги и подчиненные тех, кто составлял первое заключение. Но суд это замечание адвокатов проигнорировал.
Ни один из этих экспертов во время допроса на суде не смог объяснить, на каком основании они сделали заключение о секретности, ни один из них не смог назвать конкретные сведения, подлежащие засекречиванию.

Защита как гражданский поступок
На суде выступили и свидетели защиты — известные ученые, профессора, доктора физико-математических наук, был среди них и один академик РАН. Они объяснили, что имеется множество программ, в том числе и коммерческих, которые аналогичны программе, демо-версию которой Лапыгин переслал в Китай. Свидетелем защиты выступил и сам автор программы, ученый из ЦНИИмаша. Он перечислил источники сведений, которые использовал в своей работе, научные работы и гранты, в рамках которых создавалась, использовалась и дорабатывалась программа — все они не имеют степени секретности и опубликованы в открытых источниках.
Свидетели защиты убеждали суд, что «методы, использованные при написании такого рода программ, давно известны науке и не могут составлять гостайну».
Заметим, что подобные показания на суперсекретном суде по делу о госизмене, по сути, являются гражданским поступком. Свидетели защиты серьезно рискуют, высказывая позицию, которая противоречит обвинению, утвержденному ФСБ.
Вероятно, свидетели защиты настолько были убеждены в своей правоте и невиновности подсудимого, что не побоялись выступить на процессе в его защиту.
Суд же, как водится, отверг их показания, полагая, что свидетели защиты дали их «с целью помочь их давнему знакомому Лапыгину В.И. избежать ответственности за совершенное преступление».
Результат был предсказуем: за последние годы на суде не был оправдан ни один обвиняемый в госизмене.
6 сентября 2016 года Мосгорсуд приговорил 76-летнего Владимира Ивановича Лапыгина к 7 годам колонии строгого режима. Его взяли под стражу в зале суда.

Подоплека «госизмены»
И на следствии, и на суде Лапыгин не признавал себя виновным в передаче секретных сведений.
Когда судья спросил его, чем он объясняет свое уголовное преследование, Лапыгин предположил, что оно может быть связано «с оговором со стороны одного из сотрудников ЦНИИмаш и сотрудника ФСБ».
Куратором от ФСБ в ЦНИИмаше был Артем Егоров, по заявлению которого ученого и заподозрили в госизмене. Он принимал участие и в обыске на квартире Лапыгина.
«Папа — человек доверчивый, у него с Егоровым всегда были хорошие отношения, — рассказывает дочь ученого Нина Лапыгина. — Все свои командировки, а в Китай отец ездил много раз, он согласовывал с ним. Рассказывал он Егорову и о своих подозрениях по поводу финансовых злоупотреблений, связанных, как он считал, с выделением бюджетных денег на ремонт в институте. Отец был материально ответственным и отказывался подписывать финансовые документы».
«Возможно, причиной моего ареста явились мои требования об обеспечении финансовой прозрачности и сохранении кооперации соисполнителей работ по разработке проектной документации на реконструкцию экспериментальных стендов, — пишет сам Лапыгин. — В начале 2015 года я являлся техническим руководителем по программе переоборудования исследовательских установок с достаточно крупным бюджетным финансированием и требовал от представителей подрядчиков четкой и ясной отчетности, на что идут бюджетные средства /…/ По времени имеется хорошая корреляция между моим арестом и сознательным развалом работ по разработке проектной документации».
«Равносилен смертному приговору»
В феврале 2017 года, после того, как Верховный суд утвердил приговор Лапыгину, с открытым письмом к президенту Путину обратились 23 ученых, среди которых лауреаты Государственных премий, академики РАН, коллеги осужденного ученого. Они просили президента России помиловать Лапыгина: «Для 76-летнего человека с последствиями двух серьезнейших ДТП любой срок в колонии строгого режима равносилен смертному приговору».
Один из подписантов — профессор, лауреат Госпремии СССР, заслуженный деятель науки РФ Александр Крайко рассказывает, что из администрации президента на их обращение пришел ответ:
«Для того, чтобы была реакция президента, сам Лапыгин должен написать прошение о помиловании в местную комиссию (в Тверской области, где он содержится в колонии — Открытая Россия). Что же касается существа дела, то в тех расчетах, которые он переслал китайцам, нет ничего секретного. Во-первых, это обсчет корабля «Союз», который летает с 1961 года на Международную космическую станцию. Во-вторых, бывают такие коммерческие программы, которыми все пользуются. Лапыгин лишь нарушил порядок пересылки демо-версии: обычно создается специальная комиссия, которая дает разрешение на пересылку. Но, как мы пишем в письме, «тяжесть назначенного ему наказания не соответствует тяжести содеянного». На вопрос, почему стало возможным такое абсурдное дело, Крайко ответил: «Я подозреваю, что кому-то захотелось получить очередную звездочку».
Прошение Владимира Лапыгина сейчас рассматривается в Тверской комиссии по помилованию. Кроме того, он направил в Верховный суд кассационную жалобу.

Хочется верить, что прошение дойдет до президента России, а в Верховном суде внимательно изучат аргументы его жалобы.
Через три месяца Лапыгину исполнится 77 лет.
До конца срока ему осталось сидеть 5 лет.

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Генерация пароля