ВОЕННАЯ ДИКТАТУРА И “КОРЕЙСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО”

Маленькая страна под названием Южная Корея, практически лишенная полезных ископаемых, в течение жизни одного поколения превратилась из глубоко периферийной, патриархальной и аграрной — в одну из великих промышленных держав мира. В чем же заключаются алгоритмы успеха этой страны? Последние десятилетия центр деловой активности планеты неумолимо смещается в Азиатско-Тихоокеанский регион, поражающий инвесторов темпами роста капиталов и прибыльности инвестиций, феномен которого получил специальный термин – «тихоокеанская революция».

ВОЕННАЯ ДИКТАТУРА И -КОРЕЙСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО-


Именно революция, т.к. если в 1960 году экономика стран Восточной Азии составляла всего 4% мирового ВНП, то к 1991 году их совокупный ВНП догнал США — 25%. «Новые индустриальные страны» или «азиатские тигры», включая Южную Корею, совершив экономический и технологический рывок, удвоили ВВП на душу населения всего за 10 лет, в то время как США на это понадобилось долгих 47 лет. Мощная южнокорейская держава возникла буквально… из ничего, прямо на пустом месте. В чем неизвестные, в т.ч. скрываемые на Западе, алгоритмы успеха Южной Кореи и есть ли перспективы для инвесторов в дальнейшем?

Утром 17 мая 1961 года жители южнокорейской столицы, проснувшись, обнаружили на улицах танки. В стране произошел государственный переворот (или, как было объявлено его организаторами, «военная революция»), во главе которого стоял генерал Пак Чон Хи. Для большинства это не было неожиданностью — переворота ждали уже несколько недель. Надо признать, что многие ждали его с нетерпением.
Годом раньше, в апреле 1960 года, массовые выступления привели к падению режима престарелого диктатора Ли Сын Мана. Однако корейцев, ожидавших наступления золотого века демократии, очень скоро постигло разочарование. Даже сегодня современники тех событий в своем большинстве вспоминают о демократической «Второй республике» (апрель 1960 — май 1961 года) как об эпохе хаоса, коррупции и экономического развала. Поэтому решение армии вмешаться в политику приветствовали тогда многие. Армия символизировала порядок.
Таким образом, первый в истории Южной Кореи демократический режим просуществовал ровно один год и один месяц. В мае 1961 года в стране снова установился авторитарный режим — и оставался таковым четверть века, до лета 1987-го.

Впрочем, формально Пак Чон Хи в 1963-м оставил военный пост, провел президентские выборы и выиграл их. В целом они были, скорее всего, честными — суровый и немногословный генерал твердой рукой устанавливал порядок и в уставшей от хаоса стране нравился многим. Тем не менее даже первые десять лет относительно мягкого правления Пак Чон Хи были временем авторитаризма: участников несанкционированных демонстраций сажали в тюрьмы, прессу цензурировали, особо упрямые и активные антиправительственные издания закрывали. И конечно, под полным запретом оставались коммунистическая и иные леворадикальные идеологии.
Однако между авторитарным режимом Ли Сын Мана, свергнутым в апреле 1960 года, и авторитарным режимом Пак Чон Хи (и его приемника Чон Ду Хвана) существовало одно важное отличие. Ли Сын Ман в экономике мало что понимал и всерьез ее не воспринимал, считая, что поддержание правильного идеологического настроя в обществе куда важнее решения скучных экономических задач. Что же касается Пак Чон Хи и его окружения, то они четко понимали, что судьба их режима и их страны зависит в первую очередь от того, удастся ли им вывести Южную Корею из экономического тупика.

Путь, на который встал режим, во многом отвечал биографии Пак Чон Хи. Будущий южнокорейский диктатор родился в бедной многодетной крестьянской семье. Корея тогда была под властью Японии, что не помешало способному и трудолюбивому юноше поступить в педагогическое училище и получить там стипендию. Окончив курс, он несколько лет работал преподавателем, после чего поступил в военную академию армии японского марионеточного государства Маньчжоу-Го (обстоятельство, о котором до сих пор охотно вспоминают его многочисленные недоброжелатели).
По завершении учебы молодого перспективного офицера направили в Высшую военную академию Японии. Третий в выпуске, Пак Чон Хи получил должность в армии Маньчжоу-Го и служил там вплоть до конца Второй мировой. После восстановления в 1945 году независимости Кореи будущий диктатор вступил в ряды коммунистов-подпольщиков, но, разочаровавшись, активно включился в «борьбу с коммунистической заразой» и постепенно стал одним из самых популярных офицеров в южнокорейской армии.

Экономическое положение Южной Кореи в начале 1960-х было крайне незавидным, если не сказать катастрофическим. В момент раздела страны в 1945 году практически вся промышленность и энергетика были сосредоточены на Севере. Сейчас в это трудно поверить, но в начале шестидесятых Южная Корея по уровню ВНП на душу населения отставала не только от Мексики и Нигерии, но даже от Папуа Новой Гвинеи. Вдобавок в стране практически не было природных ресурсов (исключение — небольшие запасы низкокачественного угля, добыча которого давно прекращена за нерентабельностью). По весне значительная часть крестьян недоедала, электричество даже в Сеуле подавалось нерегулярно, в стране не было ни одного жилого дома выше трех этажей.

Перед новой властью стояла, казалась бы, неразрешимая задача — «все устроить из ничего». Эта задача, как мы видим, была решена. На протяжении почти двух десятилетий правления Пак Чон Хи (1961—1979) годовой рост ВНП составлял 9—10 %, изредка поднимаясь до 12—14 % и никогда не опускаясь ниже 5 %. Ко всеобщему удивлению, за три десятилетия Южная Корея из страны развивающейся превратилась в страну развитую.

Впрочем, не надо забывать, что методы Пака и его окружения не были совсем уж оригинальными. Немалое влияние на корейских авторитарных модернизаторов оказал хорошо известный им японский опыт. Похожие процессы развертывались в шестидесятые и семидесятые и в других странах Восточной Азии — на Тайване, в Сингапуре. После 1980 года эта модель, которую часто называют «диктатурой развития», была скопирована и экс-коммунистическими режимами Китая и Вьетнама.
Подходя несколько упрощенно, можно сказать, что выбранная Пак Чон Хи (и другими авторитарными модернизаторами) экономическая стратегия сводилась к ориентации на экспорт. Из-за границы ввозились сырье и полуфабрикаты, все это обрабатывалось, и готовая продукция экспортировалась. Альтернативы у этой стратегии, скорее всего, не было. Единственным, на что можно было делать ставку, были люди, готовые добросовестно работать за гроши. Таких людей хватало — благо, народы Восточной Азии всегда отличала высочайшая трудовая культура. Если зарплата корейских рабочих на сборочных производствах, выпускавших электронику, в шестидесятые годы была в десять раз меньше американской, то производительность — в два с половиной раза выше.

Впрочем, при всей простоте этой концепции развивать экспортно ориентированную экономику было не так просто. В Южной Корее в момент прихода к власти Пак Чон Хи не было ни финансов, ни квалифицированных кадров, ни оборудования.
Поэтому на первых порах ставка делалась на легкую промышленность, подъем которой не требовал ни крупных капиталов, ни высоких технологий, ни образованных кадров. Сотни тысяч сельских девушек уходили в города, где в бесчисленных швейных мастерских шили одежду и обувь, делали парики и игрушки, которые экспортировались в страны Запада.

Условия труда были очень тяжелыми: нормой считался один выходной в месяц, а продолжительность рабочего дня редко была меньше 10 часов. Хозяева экономили на производственных площадях, а часто и на объеме — высота перекрытий в цехах была чуть больше полутора метров. Девушкам приходилось работать сидя на полу и добираться до рабочего места на четвереньках. Впрочем, большинству эти условия казались если не райскими, то вполне приемлемыми: работницы хорошо представляли себе, какую жизнь им пришлось бы вести в родной деревне.

До определенной степени использование либерально-демократической риторики, равно как и необходимость соблюдать некоторые приличия и не отпугивать западных спонсоров, способствовали тому, что южнокорейский авторитаризм был достаточно мягким. Надо признать, что в условиях, когда авторитарный режим стабилен, политики и чиновники могут беспрепятственно заниматься долгосрочным планированием, поскольку им (и их партии) нет необходимости набирать очки к очередным выборам. В Южной Корее власть посчитала одной из главных своих задач инвестирование государства в инфраструктуру.

Те, кто проводил «диктатуру развития» в жизнь, жестоко подавляли, особенно на первом этапе, рабочее движение. Главным конкурентным преимуществом стран Восточной Азии на мировом рынке в те времена была дешевая и качественная рабочая сила. И правительства, пресекая протесты независимых профсоюзов, делали все, чтобы зарплаты оставались на прежнем уровне.

Впрочем, социальную стабильность южнокорейская власть обеспечивала отнюдь не только путем полицейского подавления тех, кто не верил в модель ускоренного капиталистического развития, насаждаемую Пак Чон Хи. Сам бывший левак, генерал-президент отлично понимал: возникают коммунистические идеи отнюдь не на пустом месте и отнюдь не в результате манипуляций «агентов Пхеньяна, Пекина и Москвы». Поэтому Пак Чон Хи боролся с имущественным неравенством. Коэффициент Джини, который характеризует уровень имущественного неравенства, в эпоху корейского экономического чуда был в пределах 27—30, то есть примерно отвечал уровню равенства в европейских странах, при том что в большинстве стран Азии он был существенно ниже (в современном Китае, якобы социалистическом, коэффициент Джини добирается до 50).
Жестко пресекалось и демонстративное потребление верхушки. Немалую известность получил скандал, который президент устроил нескольким олигархам после того, как их жены появились на приеме, увешанные бриллиантами. Корейский олигарх образца 1970-х должен был жить скромно.

Южнокорейская дипломатия умело использовала международную обстановку, сложившуюся в годы холодной войны. Советская печать клеймила Пак Чон Хи как американскую марионетку, что не слишком отвечало действительности. Американскую риторику, с клятвами в верности идеалам свободного мира, он пускал в ход не слишком часто, лишь когда это было необходимо. Не исключено, что бывший коммунист-подпольщик Пак Чон Хи к такого рода заигрываниям в глубине души относился скептически. Однако он понимал: без западной поддержки реализовать свои планы ему не удастся.

Доходило до того, что южнокорейские спецслужбы напрямую подкупали американских политиков. Так, в 1976 году на свет вылезла история с десятью американскими конгрессменами, которые получали взятки и регулярно голосовали за выделение Южной Корее помощи и льготных кредитов (скорее всего, виновных было больше).

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Генерация пароля