черт побери
чертовски развлекательный сайт

В октябре 1941 года Сталин мог попасть в плен

Перед главным сражением за Москву верховный главнокомандующий не раз выезжал на передовую линию обороны для рекогносцировки
Одна из таких поездок чуть не стала роковой.

В октябре 1941 года Сталин мог попасть в плен

Как известно, к октябрю 1941 года фашисты сосредоточили на московском стратегическом направлении миллионную группировку войск. Непосредственно на Москву наступало 48 отборных, хорошо укомплектованных дивизий. Численное превосходство было на стороне противника, особенно на направлении главных ударов, где противник превосходил нас по живой силе в пять раз, по орудиям — в три раза, по авиации — также почти в три раза и в пять раз по танкам. Противник имел превосходство в подвижности войск. Гитлеровцы располагали большим автотранспортным парком. Наши же части и соединения, артиллерия и тылы обслуживались преимущественно конной тягой. После того как на ленинградском и киевском направлениях гитлеровцам удалось достичь крупного успеха, немецко-фашистское верховное командование, считая свои стратегические фланги достаточно обеспеченными, приступило к подготовке удара на Москву.

Остановить эту армаду, а затем повернуть вспять при сложившемся раскладе сил было практически невозможно. Но иного пути не имелось. Лучшие военные умы работали одновременно над оборонительной и контрнаступательной операцией. Мало кто знает, но верховный главнокомандующий Иосиф Сталин в те дни несколько раз выезжал на передовую, чтобы лично оценить обстановку. Об этом рассказывали охранники Сталина, в частности, Алексей Рыбин, который в то время возглавлял одно из подразделений правительственной охраны.

– Алексей Трофимович, имя Сталина в огромной степени связано с Победой нашего народа в Великой Отечественной войне. В те годы вы были рядом с ним. Что можете добавить к сказанному и написанному другими по теме: Сталин и война?

– Я охранник и первым делом, конечно, вспоминаю те моменты, которые имеют непосредственное отношение к личной безопасности Иосифа Виссарионовича. А это прежде всего его поездки на фронт. Еще с хрущевских времен всем внушалось, что, мол, Сталин руководил фронтами чуть ли не по глобусу, не выходя из Кремля. Но я лично сопровождал его в нескольких поездках на фронт.

Должен сразу сказать, немало известных людей мне довелось видеть во фронтовой обстановке. И хочу отметить: Сталин был храбрей даже иных военачальников. Первый раз он выехал на фронт в страшном июле 1941 года. Тогда на малоярославском направлении он осматривал местность, чтобы определить, где сосредоточить войска для обороны Москвы.

В начале октября 1941 года мы сопровождали его на можайско-звенигородскую линию обороны. Помню, когда проезжали какую-то деревню, пацаны узнали вождя, бежали за машинами, ликуя: «Сталин едет бить фашистов! Ура!» Кстати, ездили, как правило, двумя машинами. На одной Сталин с двумя телохранителями, на другой – три человека охраны. Плюс на автобусе 30 автоматчиков вспомогательной охраны. В середине октября 1941 года Верховный поехал в 16-ю армию Рокоссовского по Волоколамскому шоссе, чтобы посмотреть в действии «Катюшу». На фронте был неписанный закон: после залпа сразу меняй место, ибо последует артудар, а потом налет авиации противника. Была осенняя распутица, и «паккард» Сталина сел на брюхо. Реактивные установки после пуска тут же ушли, а мы – застряли. Начался фашистский артобстрел, потом налетела авиация. Сталин пересел в 8-цилиндровый «форд», «паккард» подцепили танком и устремились к шоссе. Знали бы фашисты, кого упустили. А ведь они могли легко взять Сталина в плен. Бреши в обороне были такие, что в них свободно мог проскочить мобильный разведвзвод и взять « языка языков».

За пару недель до контрнаступления Сталин отправился в село Лупиха по Волоколамке, где находился фронтовой госпиталь, встретился с раненными, вышедшими из боя. Бойцы прямо-таки опешили, когда в палате увидели вождя. Иосиф Виссарионович поздоровался, присел на табуретку и начал расспрашивать: чем на сегодняшний день силен немец, а в чем его слабость? Немец уже не тот, убеждали бойцы, уже в тряпки кутается, каблуками стучит от холода, гонор пооблетел. И кто-то вдруг предложил: вот бы, товарищ Сталин, сейчас по ним вдарить всей силой! Сталин впервые, наверное, с начала войны улыбнулся: «Мы ваше пожелание, товарищ, выполним».
Были фронтовые поездки и в 1942 году, и в 1943-м. Помню, в первых числах августа 1943 года мы приехали спецпоездом на Калининский фронт к генералу Еременко. Сталин остановился в доме мастера чесальной фабрики в деревне Хорошево. Берия туда привез ковры, хрусталь, всяческие деликатесы. Сталин его выругал и выпроводил со всем этим. Комендант Орлов по просьбе Иосифа Виссарионовича сварил борщ; поели, стали ждать Еременко с офицерами. Те подъехали только к пяти утра. Тут же начался военный совет. На нем, кстати, и был решен вопрос о проведении салюта в честь взятия Орла и Белгорода – первого салюта Великой Отечественной. Сталин тут же позвонил в Москву, отдал распоряжения. И когда мы въезжали в столицу вечером 5 августа, над ней полыхал первый победный салют.

– Хочу уточнить насчет охраны. Я не ослышался? Приезжает верховный на фронт, где до передовой 10-15 километров, с четырьмя десятками охранников? Трудно поверить по нынешним временам.

– Нет, вы не ослышались. Скажу больше. Сталина на его даче даже в годы войны охраняли днем два, а ночью три автоматчика, но он всегда чувствовал себя защищенным. Сталина охраняла вся система. В связи с этим вспоминается курьезный, но характерный случай. Как-то вышел он из Боровицких ворот и по улице Фрунзе направился к брату своей первой жены Сванидзе, с которым любил распить бутылочку-другую сухого вина. Вообще-то подобные пешие прогулки вождь позволял часто. Конечно, всегда рядом, рассредоточено, в «гражданке» находилась охрана. Прохожие нас, охранников, конечно, не замечали, поэтому удивлялись: как это Сталин так свободно ходит. А в тот раз получилось вот что. Видим, Сталина сопровождает какой-то неизвестный. При этом озирается по сторонам. Мы его оттеснили в подворотню и передали в милицию. Там бедолагу поначалу, как водится, отдубасили. Потом выяснили, что это простой рабочий с завода «Динамо». Объясняет: вижу — Сталин идет без охраны. Думаю, пойду рядом, если что—подмогу. Посмеялись. Составили акт о задержании. Дали «активисту» еще пару зуботычин на прощание.

– Вы говорили, что Сталин был храбрее иных военных?

– Да, утверждаю это. Начну с того, что на его даче до 7 марта 1942 года даже бомбоубежища не было. А ведь ее бомбили. Однажды тысячекилограммовая бомба угодила рядом с забором и … не разорвалась. Саперы сняли стабилизатор, а там записка на немецком: «Чем можем, тем помогаем. РОТ-фронт». Ясно, почему не взорвалась.
Вспоминается и такой эпизод. Приехали мы к генералу Захаркину на фронт. А тут над головами наши истребители с фашистскими стервятниками ведут бой. Сталин вышел из машины, смотрит вверх. А вокруг раскаленные осколки падают и шипят в мокрой траве, как змеи. Начальник охраны Власик стал уговаривать Сталина уйти в укрытие, а тот отвечает с усмешкой: «Не беспокойтесь, наша пуля мимо нас не пролетит».
– Вам, наверное, приходилось читать о том, что, мол, Сталин в первые недели войны перетрусил, был деморализован?
– На самом деле было так. 22 июня в 3.30 позвонил Жуков. Сталин сразу вышел из дачи. Машина была наготове. Сталин тяжело дышал через нос. Мы уже знали: так бывает, когда Иосиф Виссарионович крайне расстроен. В Кремле были в 4.00. И только в 12.00 уехали завтракать. Потом снова в Кремль. Кстати сказать, с того времени Сталин стал мало бывать на даче. В основном работал в Кремле. В день принимал от 15 до 30 человек. Всегда, что называется, на виду. А по годам, между прочим, он был уже далеко немолодым человеком.

– Но какие-то изменения произошли со Сталиным с началом войны?

– Безусловно. Во-первых, внешние. Он как-то в раз почернел, осунулся, стали особо выделяться оспины. До этого таким мы видели его только однажды – у гроба Кирова, гибель которого Иосиф Виссарионович пережил тяжелейшие. Во-вторых, изменился уклад жизни вождя, его быт. Они и раньше были спартанскими, а тут…
Взять хотя бы эти поездки на фронт. Ведь ни более молодой Черчилль, ни Рузвельт ничего подобного не позволяли. Мог и Сталин руководить из Кремля. Но натура не позволяла. Он должен был лично понять, что происходит на месте, прежде чем принять ответственное решение. К тому же в сложные моменты он не любил снимать людей с фронта, отрывать от горячего дела, сам нередко выезжал для проведения совещаний на месте. Ну и, видимо, не мог не понимать, какое значение для подъема морального духа войск имеет приезд верховного.

– А правда ли, что Сталин отверг награждение его Золотой Звездой Героя Советского Союза?

– Что бы ни болтали о культе личности Сталина, в быту он был аскетом. Цацек не любил. Чинопочитание позволял только тогда, когда считал, что оно полезно для общего дела. К тому же награждение состоялось за спиной Сталина, но инициативе Маленкова. Калинин подписал указ, а объявлять его никто не решался. Но кто-то тихонько доложил Сталину. Он пригласил Калинина и круто поговорил с ним: я, мол, на передовой не воевал, подвигов не совершал, я просто руководитель. Впрочем, Звезду все-таки принял, а иногда и носил ее в особо торжественных случаях.

Автор публикации

не в сети 14 минут

JOKER

Комментарии: 3Публикации: 18600Регистрация: 29-07-2015
Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

Войти с помощью: 
В личный кабинет
В личный кабинет
Загрузка...
Мы в социальных сетях