Расстрел, тиф и летчик (4 фото)

Статистика потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне такова: военные потери (убито, умерло от ран, пропало без вести, попало в в плен) около 12 млн. Человек. После войны из плена вернулось 1 млн. 836 тыс. солдат и офицеров. Итого – потери армии составили примерно 10 млн. человек. (в числе которых, кстати и предатели, которые надели форму гитлеровской армии). Все остальные потери – это мирное население.

Расстрел, тиф и летчик (4 фото)

Потери мирных жителей больше или в самом лучшем случае (общие потери не 27 млн, а 20 млн) сопоставимы с потерями боевых частей.

Очевидно, что большинство из этих погибших были лишены жизни в оккупации.

Это значит, что быть в оккупации было даже страшнее, чем на фронте. Вероятность погибнуть там была даже выше.

С.С.Васильев, инженер-переводчик из Москвы прислал мне рассказы, которые он написал по воспоминаниям своей матери, которая очутилась в гитлеровской оккупации.

Три из этих рассказов мы сегодня публикуем. Простые, короткие, они очень четко передают атмосферу, в которой старались не только выживать, но и жить, и оставаться людьми, граждане Советского Союза…

Расстрел

За две недели до начала войны моя мать поехала навестить свою мать — мою бабушку, жившую на отошедшей к СССР в 1939 году территории. Поехала, не смотря на предупреждения моего отца-сотрудника ГРУ о близкой войне. Дальше была война…

Деревня Вычевки стоит на шоссе Брест- Белосток, в 8 км от границы Белоруссии, на польской стороне. Все завоеватели, двигавшиеся с Запада на Россию, обязательно проходили через эту небольшую польско-белорусскую деревню. На территории Белоруссии фашисты уничтожили почти треть населения. Удивительно, но, Вычевках в отличие от других деревень и хуторов, за три года оккупации от рук гитлеровцев погиб только один человек. В значительной степени это заслуга деревенского вуйта (старосты) – поляка по фамилии Юхневич (имя его забыл, мать называла его все больше по фамилии).

Оккупировав Белоруссию, немцы поначалу не разгоняли колхозы, пытаясь наладить поставки продовольствия для армии, однако ничего у них не получилось, Тогда немецкие власти перевели крестьян на единоличное хозяйствование (советская власть в этой деревне была с 1940 года, так что делить землю не потребовалось). В результате крестьяне вернулись к практически натуральному хозяйству. При этом большая часть производимой продукции сдавались германским властям.

Качество поставок очень жестко контролировалось специально назначенными приемщиками из местных жителей, отвечавшими за поставляемые продукты собственной головой и жизнью своих родственников. Тем не менее, к зиме 1942 года население освоилось с жизнью «под немцем», крестьяне стали понемногу обманывать оккупантов при сдаче продуктов, утаивать живность, разбавлять молоко и, вот, что из этого однажды вышло.

В начале декабря, перед католическим Рождеством в семье моей матери решили забить неучтенную немцами свинку. Муж моей бабки вырастил эту самую свинку в лесном схроне, и наши решили обойти обязательную поставку. Мясо сложили под деревянное корыто — «балию» , а, чтобы оно не испортилось, поставили балию впритык к порогу входной двери хаты. Получился как бы широкий порог.

В это время лейтенанту люфтваффе за подвиги под Сталинградом дали отпуск. Тот поехал в фатерлянд, но как же быть без подарка, а с фронта домой ничего не привезешь! И, вот, этот «отпускник» решил собрать «трофеи» c местного населения, а заодно и поразвлечься.

Прикатил летчик в деревню на мотоцикле с коляской, и прямиком к нашей хате. Видимо кто-то донес, что у Батромийши, т.е. вдовы Варфоломея, так звали моего деда – унтер-офицера царской армии , погибшего на германской, есть неучтенная свинина. На смешанном польско-немецком жаргоне потребовал, что бы ему дали масла , молока и мяса, яиц и горилки.

Бабка и мать отвечают, что , дескать, ниц нема гер официр, бронь Боже, мы все отдали (а им никак нельзя было признать сам факт наличия неучтенного мяса, т.к. за срыв поставок полагался расстрел или, в лучшем случае, концлагерь.)..

Дверной проем нашей старенькой хаты с земляным полом был очень низким. Немец шагнул в проем двери, наступил на балию, что была придвинута к порогу, выпрямился и треснулся башкой о притолоку, да так сильно, что зубы лязгнули. Что тут началось…

— Ааааа! Вы здесь все партизааанен!

Схватил мать за ворот овчинного полушубка, поволок к клуне (сенному сараю) . Поставил у стенки.

-Стой здесь, говорит, я тебя сейчас расстреляю, как пособницу партизан!

Все это сопровождалось бранью на немецком и польско-русском. Повернулся и, пошатываясь (он уже успел где-то прилично «принять на грудь»), направился мотоциклу, достал из коляски маузеровский пехотный карабин с плоским штыком , прицелился в мать и говорит:

— Я тттебя, пппожалуй, штыком ….!

А день такой яркий, морозный, снег кругом! Моя сестра Лена, ей тогда было чуть больше 4 лет, выбежала из хаты на двор, прижимая к груди тряпичную куклу. Она уже все понимала. Но молчала и не плакала.

Немец подошел поближе к матери и сделал ружейный выпад, как в штыковой атаке, но не по настоящему, а так, чтобы поиздеваться над молодой женщиной. Мать увернулась от первого удара, фриц ещё больше разъярился…

Мать мне рассказывала, что даже не успела испугаться, напротив, в это мгновение ее охватила ненависть. Её, москвичку — депутата Моссовета, сидевшую за столом Президиума вместе со Сталиным, зарежет, как курицу этот недоносок, который ниже её чуть не на полголовы!

Ее судьбу (да и мою тоже) решили мгновения. Второй удар штыком мать изловчилась отвести, ухватила карабин за ствол, , и со всей силы ударила немца левой рукой кулаком в нос, Тот попятился, выпустил из рук карабин, запнулся ногами, упал навзничь, ударившись затылком о камень, торчавший из-под снега и…затих.

Все! Убила немца, приедут каратели сожгут деревню, не пощадят никого!!!!.

Побежала мать к своему приятелю –вуйту Юхневичу.

-Ой, ой, я немца убилааа (а карабин держит в руках) !!!

Юхневич, сразу же, не мешкая, двинулся к нашему дому, предварительно наказав своим мальчишкам, чтобы те встали на входе и выходе из деревни, и подали сигнал при появлении немцев.

К счастью лейтенант оказался жив, только потерял сознание от удара. Влили немцу около литра первача: тот закашлялся, очнулся, и снова впал в беспамятство

Староста позвал мужиков понадежней, приказал им собрать по домам внеочередную поставку продуктов, и распорядился, насчет самогонки. Мужики быстро сложили на несколько возов собранное продовольствие (гусей, кур, яиц, сметану, творог, колбасы, муку, мед). Торопились никто не отказывался, так как понимали, что и за меньшую провинность всей деревне не миновать казни, всех сожгут.

В телегу настелили соломы, на солому положили — тулуп, на тулуп — «бесчувственное тело », накрыв его вторым тулупом, чтобы не замерз по дороге. Рядом с летчиком положили карабин, предварительно вынув из него патроны. На один из возов водрузили мотоцикл и направились в село Клюковичи, где находился военная комендатура.

Дальше — «картина маслом».

Подъезжают наши мужики на нескольких возах с собранной провизией к комендатуре, и началась игра.

«Пан обермайстер», обращается вуйт к жандарму.

«Мы, вот. приготовили продукты для Вермахта и Вам, с уважением, подарки к Рождеству, а гер лейтенант хотели забрать все это себе. Мы ему, конечно, говорим, что это для Вермахта, а он свое. Напился, начал драться . Вот, фингал под глаз Васылю поставил, еле угомонился!.

Надо сказать, что тыловики — полиция и жандармерия терпеть не могли армейцев. Тыловики чувствовали, что армейцы презирают их, за сытую, безопасную жизнь в тылу. Армейцы, впрочем, платили им тем же. На этом и сыграли Юхневич со товарищи.

Комендант побагровев прорычал, что, дескать, этот мерзаааавец пытался украсть у армии продовольствие, чем запятнал честь мундира; и, вообще, эти вояки слишком зажрались и распоясались!

Затем отдал приказ полицейским дать летчику пяток «гуммов» (резиновой дубинкой по спине), и отправил посыльного с донесением старшему начальнику, воктором от себя приписал ещё и сопротивление офицера местным властям.

Через двое суток летчик с маршевой ротой отправился на фронт рядовым.

Когда Красная Армия освободила Белоруссию особисты арестовали вуйта, но за него вступилась вся деревня и, особенно, «восточницы» (жены военнослужащих, попавшие в оккупацию, но не запятнавшие себя сотрудничеством с врагом), голоса которых приравнивались тогда к десяти голосам местных жителей.

Юхневича отпустили. Как выяснилось, он был участником польского антифашистского Сопротивления.

Староста Юхневич вместе с другими польскими и белорусскими патриотами, спасали «окруженцев« и летчиков , сбитых над территорией врага, от фашистского плена, Рисковый был мужик!

Многие местные жители. своевременно предупрежденные старостой- патриотом о готовящихся облавах на молодежь, смогли избежать каторги на заводах и шахтах Рейха.

Вечная память неизвестным героям!

Расстрел, тиф и летчик (4 фото)

Тиф

Летом 1943 года жители Вычевок решили немножко отдохнуть от надоевших «военных податей» . Собрались мужики подумали и… придумали как это сделать. Среди них были бывшие солдаты ТИФ царской армии, воевавшие в первую мировую и даже побывавшие в немецком плену. Они то и подали идею.

Во время первой мировой войны массовые эпидемии тифа , холеры и оспы выводили из строя воинские части на фронтах и целые экономические регионы в тылу. Поэтому к любым признакам таких заболеваний немецкие власти относились очень с большой опаской и соблюдением всех необходимых профилактических мероприятий. После совещания мужики с благословения вуйта (старосты) пошли к местному горькому пьянице, и у них произошел примерно такой разговор:

— Слышь. Петро. пострадай за «опчество» . Мы тебе будем давать каждый день по бутылке и вдоволь закуски, но ты при этом должен лежать, никуда не выходить и всем говорит, что ты болен.

Петро согласился, однако потребовал увеличить дневную дозу. На том и порешили.

Петро резко запил. Рожа у него стала красной, вид абсолютно безумным.

Поднялась температура. Послали гонцов к фельдшеру околотка. Это был старик-поляк, хорошо знавший ситуацию в районе и готовый за определенную мзду написать соответствующую справку. Получив от представителей деревень нужные продукты, он подтвердил предварительный диагноз, поставленный Петру старыми вояками, о чем немедленно было сообщено главе Управы.

В тот же день в Вычевки приехала дезинфекционная команда . Санитары залили хлоркой и лизолом дом пропойцы, а перед въездом в деревню повесили растяжку где на белом полотне огромными черными буквами было написано: «TYPHUS-ТИФ».

Целых три недели в эти восемь деревень въезд для немецких военных был закрыт, поставки продуктов были сорваны

Расстрел, тиф и летчик (4 фото)

Летчик

Весной 1944 года неподалеку от Вычевок был сбит советский самолет. Скорее всего, это был бомбардировщик. Изо всего экипажа в живых остался только один из пилотов. Он приземлился на парашюте в редколесье . Для поимки летчика в лес направили два взвода румын, расквартированных в это время в деревне. Каким-то чудом летчику удалось проползти сквозь цепь солдат и его не заметили. Возможно, что к этому времени румынские части уже были достаточно деморализованы и потому выполнили приказ халатно.

Ночью летчик постучал в окно нашей хаты. Он был в незнакомой военной форме нового образца, с погонами, но мать и бабушка ему поверили сразу и спрятали на сеновале. Днем летчик спал, а ночью спускался вниз, чтобы поесть. Это продолжалось почти месяц. Немцы несколько раз устраивали облавы, но ловили они не летчика, а молодежь для отправки в Германию.

Моей сестре Лене тогда было уже пять лет. И вот представляете ужас моих родственников, когда этот ребенок во время одной из облав начал довольно громко произносить раз за разом: «А у нас в сарае живет дядя…». Наверное, она говорила не четко и «трудовики» так местные жители называли отряды охотников за «живым товаром» — подростками и молодыми женщинами, предназначавшимися для отправки на работу в Германию, не поняли о чем идет речь.

Наш летчик был невысокого роста, довольно узкоплечий и мог свободно сойти за подростка. Чтобы не подвергать опасности жизнь спасших его людей летчик во время очередной облавы не спеша вышел из сарая и спокойно сел в грузовик , где уже сидели несколько пойманных подростков. В начале 1945 года в Вычевки пришло письмо от летчика, в котором тот рассказывал, что ему пришлось поработать на нескольких немецких фермах, а после прихода Красной Армии его, после проверки снова отправили на фронт. Дальнейшая судьба летчика мне не известна.

Расстрел, тиф и летчик (4 фото)

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Генерация пароля