О СИЛЬНЫХ СРЕДНЕВЕКОВЫХ ЖЕНЩИНАХ

«Бабы строем не воюют» – расхожая фраза, как нельзя лучше характеризующая отношение к теме многих любителей средневековья. Мол, женщина в Средние века – бесправное существо, годное только лежать под мужем да борщ варить. Недостижимая мечта в наш век просвещенного феминизма и антисексизма. Думается, граждане историки сильно разочаровались бы, узнав, что на деле всё было далеко не так радужно. Конечно, мужской шовинизм полностью доминировал, но в этом ли суть?

О СИЛЬНЫХ СРЕДНЕВЕКОВЫХ ЖЕНЩИНАХ


Взять, например, 1472 год. Времена неспокойные (как будто тогда вообще хоть где-то спокойно было): Столетняя война закончилась, но вместо англичан во Франции теперь бушуют бургундцы, которые тоже вроде как французы, но не совсем. До начала заложившей хоть какие-то права человека (как бы глупо это ни звучало) Великой Французской революции – ещё триста с лишним лет. Ни тебе адвокатов, ни права на митинг, никакой презумпции невиновности, ну и так далее. Сексизм процветает абсолютно. Всё ещё хочешь пожить в Средние века, читатель?
И тем не менее, дамы-рыцари встречались по всей Европе, таскали мужскую одежду и нимало того не смущались.
Собственно, как и в современном фентези. Можно открыть любую книжку сего жанра и с вероятностью единица найти в тексте хотя бы одну эмансипированную барышню, вооружённую чем угодно – от луков (чаще всего) до моргенштернов. Ну, а как это согласуется с реальным Средневековьем? Да вполне нормально.

Начнём, собственно, с уже упомянутого 1472 года. Жила тогда в маленьком городке Бове шестнадцатилетняя девица-краса, и звали её редким для Франции того времени именем Жанна. Насколько редким, вы узнаете ниже, ну а сейчас я веду речь о Жанне Лэнь.
В 1472 году во Франции кипела очередная заварушка – как будто мало оказалось прошлых. В этот раз на короля крошил батон один мужик по имени Карл Смелый, прозванный так, как нетрудно догадаться, за почти безрассудную отвагу (которая в конечном итоге его и сгубила, но это уже другая история). Враги его знали под прозвищем Ужасный – за жестокость. И когда армия Карла припёрлась под Бове с требованием поставить у ворот приветливого швейцара в ливрее расцветки бургундского герба, горожане справедливо рассудили, что сдаваться какому-то там герцогу, да ещё и «Ужасному», не стоит. Мало ли чего он натворит. Ну и послали его эмиссара на три весёлые буквы, а потом, соответственно, встали на защиту города. Защитников было что-то около трёхсот человек, а функции царя Леонида взял на себя известный рыцарь Луи де Баланьи. Но честь выкрикнуть «C’EST LA FRA-А-А-А-АNCE!» досталась все же не ему, а мадемуазель Лэнь.

Бургундцы штурмовали стены весьма упрямо, и в какой-то момент даже захватили башню. Бургундский знаменосец влез на неё, чтобы установить штандарт – это тут же дало бы +10 к боевому духу атакующих. Можно представить себе его удивление, когда мужик увидел прямо перед собой разъярённую девушку с топором в руке.
Видимо, красота бешеной феминистки настолько впечатлила несчастного знаменосца, что сделать нечто осмысленное он попросту не успел. Одним ударом топора Жанна раскроила бедолаге голову, а потом сорвала едва установленный штандарт и сбросила его вниз. Растерявшиеся от такого зрелища бургундцы попятились обратно под улюлюканье защитников, а там и осада кончилась. Бове так и не сдался Карлу Смелому-Ужасному. А за храбрость и мастерское владение топором Жанна получила прозвище Аше – «Секира», крупную премию из рук короля и освободилась от налогов на всю жизнь вместе с мужем. Да, тогда умели ценить героев.
В общем-то уже один этот пример ярко показывает, что роль женщины в то время отнюдь не сводилась к варке борща и утешению мужа. Бесстрашная Жанна Аше – лишь одна из множества представителей дамочек, которые успешно соперничали с мужиками, а часто и друг с другом.

От удара, который восхитил бы и Тора Одинсона, перейдём к эпизоду, известному как la guerre des deux Jeanne, или «война двух Жанн». Название, на самом деле, довольно странное, потому что воевали не только и не столько бабы, но целая плеяда генералов-мужиков. Вдобавок именно в эту войну случилась Битва Тридцати, которая меметична сама по себе. Но я отвлёкся.
Жили себе не тужили в Бретани некий Жан IV де Монфор и его жена Жанна. И вот в 1341 году случилась беда – помер старший братец, тоже Жан (да, редкое имя) и тоже де Монфор, только за номером III и по прозвищу Добрый. Но мало того что помер, так ещё и наследника не назвал. Какой-то излишне медлительный разумник успел спросить его о наследовании лишь на смертном одре, на что изумлённый Жан III недвусмысленно послал вопрошающего в пешее эротическое турне. И умер. Мужика можно понять – помираешь, значит, а тут какой-то придурок с тупыми вопросами лезет. И к вящему неудовольствию Жана IV, у него с братцем была общая племянница, Жанна де Пентьевр, которая и заявила о своих правах на герцогство. Добрый дядя в своё время вроде бы обещал титул именно ей. На словах, правда, но кого это волновало?

Муж госпожи де Пентьевр, Карл (первый луч света в этом тёмном царстве сплошных Жанов и Жанн! Первый, Карл!) де Блуа, ее всецело поддержал. Чем вызвал ещё большее неудовольствие у Жана IV, который вежливо пояснил, на чем именно он вертел завещание доброго братца – и, недолго думая, принёс присягу одному знакомому мужику по имени Эдуард. По нелепой случайности тот в это время как раз восседал на английском престоле, а вдобавок объявил себя королём Франции и, собственно, начал Столетнюю войну. Естественно, это вызвало определённое непонимание уже у Карла, и между двумя родами началась большая драка. Довольно неудачная для Жана IV, который быстро попал в плен. Карл, как умный человек, тут же воспользовался оказией и попытался взять Энебонн, где засела голова змеи, но не тут-то было.

Супруга Жана IV, Жанна «la Flamme» де Дампьер, неожиданно не захотела следовать мнению современных любителей «натуралистичного» Средневековья и коротко рассказала Карлу, что он может сделать со своими претензиями и куда их засунуть. Обиженный мессир де Блуа осадил Энебонн, в ответ Жанна напялила на своё прекрасное тело латы и организовала оборону – да такую, что хронисты последующих веков воспевали дамочку чуть ли не в стихах. Жан (ещё один) Фруассар, благодаря писанине которого мы имеем значительную часть сведений о Столетней войне, звал её женщиной с львиным сердцем. И ведь было отчего.
Достаточно сказать, что Жанна не стеснялась наблюдать за вражескими манёврами с крепостных стен и мобилизовала горожан на защиту, лично руководя боевыми действиями. Затем госпожа де Дампьер во главе отряда из трёх сотен всадников пожгла половину лагеря атакующих (за что её и прозвали «la Flamme» – «Пламя»), а когда несколько удивлённый такой строптивостью Карл де Блуа отрезал ей путь в город, ускакала в соседний Брест. Там, избив отправившихся в погоню неудачников, она набрала подкрепление и вернулась обратно, по пути опять навешав армии Карла жестоких люлей.

Осада затянулась, и епископ Леона уже призывал Жанну сдаться, на что та вежливо послала нахрен и его. К сожалению для Карла, резон у госпожи де Дампьер был немалый – к Энебонну уже подплывал английский флот, и горе-герцогу пришлось убираться не солоно хлебавши. После этого Жанна отправилась в Англию за обещанной королём военной помощью, по пути успев повоевать ещё и на море. А когда в 1345 неудачливый муж отправился в страну вечной охоты, волей-неволей снова вернулась к конфликту, чтобы защитить права уже сына на все то же многострадальное герцогство.
Сына у неё, к слову, тоже звали Жаном – на этот раз V. А дочку – Жанной. Ну, вы поняли, да? Над именами отпрысков эта семейка особо не трудилась.
К сожалению, яркая история госпожи де Дампьер подошла к концу, когда она заболела неизвестным для современников психическим расстройством и ушла в монастырь. Sic transit… ну нет, уж слава-то никуда не ушла. Фруассар подтверждает.

Меж тем война продолжилась. Соперница госпожи la Flamme, Жанна де Пентьевр, орудовала куда менее грубо, чем её тёзка с другой стороны баррикад – в основном дипломатией и интригами, хотя и ей довелось повоевать. Лишь после смерти мужа в битве при Оре ей пришлось-таки признать победу Жана V и принести ему присягу. Увы, так бывает. Несмотря на недуг, Жанна де Дампьер торжествовала. Война за бретонское наследие закончилась.

Но не закончился наш список, и от Жанны де Дампьер перейдём к Жанне де Клиссон, в девичестве де Бельвиль. Выйдя замуж по расчёту за богатого дворянина Оливье де Клиссона, она, наверное, и знать и не знала, во что всё это выльется. А вылилось всё это в то, что Оливье поддержал Жана де Монфора, то бишь английскую сторону (да, война совсем по-глупому называется «войной двух Жанн» – Жанн тут было гораздо больше). Вполне естественно, что королю Филиппу Валуа это причинило определённое неудовольствие. Но разгромить армию Оливье в честном бою у него кишка оказалась тонка, и Филипп пустился на хитрость: пригласил бретонцев в Париж, вроде как на праздник в честь женитьбы сына. По прибытию же в лучших традициях «Игры престолов» повелел бросить их в темницу. А потом и казнить. Это вызвало неудовольствие уже у Жанны, и ей-богу, лучше бы Филипп дважды подумал, прежде чем связываться с ней. Когда голову Оливье прибили над воротами Нанта, Жанна пришла туда с сыновьями и поклялась отомстить. После чего энергично принялась за дело.

Продав поместье и собрав верных людей, она принялась вырезать французов везде, куда только дотягивалась. Под нож отправились офицеры Карла де Блуа вместе с гарнизонами замков, которыми командовали – Жанна не щадила никого. Затем восхищённый Эдуард Английский подарил ей флот из трёх кораблей, флагман которого Жанна незатейливо назвала «Моя месть». Поле деятельности переместилась на просторы Ла-Манша, после чего Филипп Валуа уже натурально взвыл от негодования: Клиссонская львица беззастенчиво грабила его суда и прибрежные поселения, а весь хабар отправляла Эдуарду Английскому. Само собой, король не знал, что это только цветочки и впереди его ещё ждёт Креси, но это будет потом, а сейчас – сейчас вот она, Жанна де Клиссон. Убивает его людей, лично рубит головы дворянам и сбрасывает тела в море. Посланные захватить её военные корабли отправлялись на дно: воевать эта женщина умела куда лучше французских рыцарей. Правда, в конце концов, пережив своего врага, она всё же попалась в ловушку: удача не сопутствует вечно. Потеряв флот, но сохранив сыновей, Жанна осела в Англии и, выйдя замуж снова, закончила свои дни в мире и покое.

И хотя вы уже наверняка запутались в этих бесконечных Жаннах, было бы просто нечестно не вспомнить Жанну д’Арк. Помните, как Мила Йовович в фильме Бессона размахивала дрыном направо-налево, кроша англичан в капусту? Так вот, нихрена. Не в пример предыдущим Жаннам, Орлеанская Дева никогда не лупила никого мечом и вообще не убивала, но у англичан при одном упоминании её имени начиналось возгорание в области задницы. Потом, правда, они наверстали упущенное и сожгли уже саму Жанну (за ношение мужского костюма – вот и обещанный пример сексизма), но сделанного не воротить. Из 116 лет вялотекущего англо-французского конфликта её участие ограничилось, по сути, лишь одним годом. И за год она успела снять осаду с Орлеана, короновать дофина в Реймсе, освободить кучу городов и вообще задала англосаксам такую взбучку, что оправиться от неё те так и не сумели.

Причём то, что Жанна служила, по сути, живым знаменем для солдат и лишь напористостью да удачей сумела добиться успехов, нисколько не уменьшает ни значимость её поступков, ни её храбрости. Достаточно сказать, что во время битвы под Орлеаном она получила арбалетный болт в плечо, но все же нашла силы поднять знамя армии снова.
К слову, даже для того прекрасного времени ношение мужской одежды – довольно идиотский повод для костра – в мужском платье щеголяли многие разбойницы, «свободные» женщины и дамы-рыцари, вроде той же Жанны де Дампьер. Ну да оно и понятно, англичанам просто требовалось придраться хоть к чему-то, вот и нашли.

Заканчивая наш хит-парад Жанн, стоит сказать и о Жанне Наваррской. Их было аж пять штук, но нас интересует первая – жена Филиппа Красивого (того самого, который казнил тамплиеров) и королева Франции. Примечательна же она тем, что не только воевала, но и цивильной работе уделяла внимание. Например, основала Наваррскую коллегию, в которой переучилась потом добрая половина известных людей Франции, в том числе некто Арман Жан (да, и этот тоже) дю Плесси, он же герцог и кардинал Ришельё. Мол, мужики только головы горазды друг другу рубить, надо кому-то и о науке подумать. А кому, если не королеве? Женщины в то время наукой официально заниматься не могли, но основать университет это госпоже де Наварр не помешало. Как не помешало ей и “подчинённое” положение женщины в обществе раздать люлей графу Генриху де Бар, когда тот поднял восстание. Причины были весьма прозаичны: Филипп Красивый женился на Жанне, на что сир Генрих сказал “а я не хуже” и взял в жены принцессу Элеонору Английскую, демонстративно показав своё наплевательское отношение к монарху Франции. Обиженный таким делом Филипп расценил это как мятеж, и рыцари опять полезли драться. Не отставала от мужиков и Жанна – правда, роль её в войне не была столь существенной, как у тёзки из Дампьера. По крайней мере, героическими поступками, подобно госпоже la Flamme, она Фруассару не запомнилась.

И, разумеется, одними только королевами да графинями дело не ограничивалось, и Жанна Аше тоже не единственный пример. Если заглянуть в свиток призванных на военную службу 4 сентября 1457 года в Бридпорте, то из 174 разборчивых имён пять там – женские. Так как наличие в армиях того времени трансвеститов предполагается всё же маловероятным, остаётся согласиться, что женщины в армиях служили – и не только кухарками. Ну не вооружают кухарок и «девок для удовольствий» луками и мечами, а также не наряжают в салады и стёганки.
И ведь не зря же папа Григорий VIII в 1189 году, когда начался Третий крестовый поход, озаботился издать буллу, которая запрещала женщинам участие в походе. Явно у него имелись веские причины. Правда, на буллу все положили длинный и толстый арбалетный болт, так как одних только королев в Святую землю отправилось пятеро. А сколько простых солдат прятали вторичные половые признаки под броней, и думать страшно.
Вряд ли, конечно, амазонки Средневековья обладали формами нынешних героинь боевиков. Но мы ведь не о размерах женской груди говорим.

При этом одной только реальностью дело не ограничивалось: не отставали от современных и тогдашние любители фентези. Достаточно вспомнить Бритомарту – женщину-рыцаря из «Королевы фей» Спенсера, поэмы конца XVI века. Мало того, что это была блондинка, так ещё и вышибавшая из седел прославленных рыцарей. Вряд ли образ этот возник на пустом месте.
И остальные не отстают. Чего стоит одна только Бельфегора из «Неистового Роланда» Ариосто, или Бельфеба – её же подобие из «Королевы фей»! Рыжая, симпатичная и с длинным луком. Таких сегодня пруд пруди, потому как у любого писателя есть компьютер, и он может без особых усилий выплеснуть свои сексуальные и не очень комплексы на клавиатуру. Экран все стерпит, а жёсткие диски не горят. Тогда же подобное по плечу было лишь избранным – для начала надо было уметь хотя бы читать и писать.

И ведь типажей таких – полно. Были просто сильные духом леди, которые всю поэму строили из себя мирную красотку, а под конец рубили мечом Зигфрида коварного убийцу. Были воительницы-великанши, пугавшие асов за убийство бацьки. Были, наконец, валькирии – едва ли не самый известный пример. В принципе, за тысячу лет ситуация не сильно изменилась: что тогда, что сейчас в большинстве таких произведений можно найти образы сильных женщин, далёких от принципа «место твоё на кухне». Что, несомненно, прекрасно.
Вадим Скумбриев

Источники
~ Свиток смотра солдат – Thom Richardson, The Bridport Muster Roll of 1457, ежегодник The Royal Armouries Yearbook 1997
~ Pierce Butler, Women of Medieval France, Barrie, London, 1907
~ Жан Фруассар, “Хроники”
~ Wagner, J.A. Encyclopedia of the Hundred Years War, Greenwood Press, 2006

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
captcha
Генерация пароля