НЕУЛОВИМЫЙ МСТИТЕЛЬ

Вторая мировая война близилась к финалу. 22 июля 1944 года войсками 1-го Украинского фронта под Бродами была уничтожена дивизия СС «Галичина». Войска 1-го Белорусского заняли город Холм. В Нормандии союзники расширяли захваченный плацдарм на побережье. А во Франции, в крепости Аррас, у каменной стены был расстрелян советский лейтенант. Гораздо полезнее для немцев было бы устроить этому лейтенанту допрос для получения ценной информации. Но они слишком боялись его. Ведь это был неуловимый Базиль, один из руководителей французского Сопротивления.
НЕУЛОВИМЫЙ МСТИТЕЛЬ

НЕУЛОВИМЫЙ МСТИТЕЛЬ

В плену

Василий Васильевич Порик родился в феврале 1920 года в селе Соломирка Винницкой области, в семье крестьянина. После школы-семилетки учился на агронома; известие о фашистском путче в Испании, рассказы о бомбежках, об испанских коммунистах взбудоражили его. Он просился воевать с фашистами, осаждал военкомат, но ему раз за разом отказывали: слишком мал. Наконец Порику исполнилось восемнадцать.



На руках у него был диплом агронома и возможность успешной работы, но он снова пошел в военкомат и попросил зачислить его в действующую армию. Уже изучивший его военком усмехнулся и дал направление в пехотное училище на младшего командира. Это было в апреле 1939 года.

Десятого июня 1941 года выпускник Харьковского училища лейтенант Порик был назначен в Киевский военный округ. В конце июня он стал командиром роты и сразу же оказался на передовой. Шестая армия отступала с тяжелыми боями между городами Изюмом и Барвенковом, рота Порика прикрывала отход дивизии. В первом бою ему пришлось воевать с немецкими танками. Во втором дело дошло до рукопашной. В штыковой атаке русские ворвались в немецкие траншеи и заняли их, но позиции были накрыты артиллерийским огнем. Раненый, обезоруженный лейтенант Василий Порик попал в плен.



Военнопленных загнали в огромный песчаный карьер (так называемая Уманская яма). От палящего солнца, отсутствия воды и еды умирало до ста человек в день. В августе выживших распределили по лагерям Польши и Германии. Наконец немецкое командование решило найти применение человеческим ресурсам, и тысячи русских поехали на север Франции – работать в шахтах, на заводах, строить оборонительные сооружения. Василий Порик попал на угольную шахту у города Ленса департамента Па-де-Кале.

Деревянные бараки с двухъярусными нарами, грязная прошлогодняя солома, насекомые в каждой щели. Подъем в пять. Самых «ленивых» поднимают собаки, которых спускают с поводков. Завтрак – желудевый кофе и 50 граммов хлеба. Через 12 часов обед – миска баланды из брюквы и сто граммов хлеба.

Ужина не положено. Каждое утро из бараков выносили трупы. Их грузили на машины и кидали в глубокие траншеи и блиндажи линии Мажино, которая так и не остановила немецкое вторжение. К 1945 году все подземные сооружения Мажино были завалены телами русских.

Из-за невыносимых условий производительность труда пленных была крайне низка, не окупала даже их перевозку и содержание. Необходимы были перемены, и условия труда стали понемногу улучшать; понадобились инициативные руководители среди самих пленных. И тут очень кстати оказался Василий Порик – такой понятливый, готовый сделать, что прикажут.

Под прикрытием

Советский лейтенант обладал даром располагать к себе людей, был прекрасным тактиком и умел руководить. Для немцев он стал своим и в то же время проводил подпольную работу среди заключенных. Его назначили старшим надзирателем лагеря Бомон. Он сдавал гестаповцам «неблагонадежных» (тех, кого подпольный комитет разоблачил как потенциальных предателей и шпионов).



При нем был наведен порядок в управлении лагерем, прекратились попытки саботажа. Франция считалась местом отдыха, начальники лагеря менялись часто, только Василий Порик оставался на месте. Старшина лагеря Бомон не вызывал подозрений у гестапо. Он обходил вместе с охраной все бараки, добиваясь тишины и порядка. Помогал выгонять на работу «ленивых русских»; заставлял провинившихся ночью заниматься физзарядкой.

У гестапо Порик был на хорошем счету. Он считался своим человеком в комендатуре Арраса, с ним советовались, его ставили в пример. Для сотен военнопленных он был опасным и страшным предателем, который унижается перед немцами и орет на утренних подъемах на измученных соотечественников.

А еще по его указке хватали людей и уводили навсегда. Как правило, это были доносчики, которые обращались к самому старшине. Подпольщики в этих случаях подкидывали такому доносчику листовку или нож, а потом приходили немцы… Постепенно ликвидировали и гестаповскую агентуру, обвиняя то одного, то другого в двурушничестве. Французы-подпольщики передавали в лагерь оружие. Из лучших людей Порик сформировал первый партизанский отряд.



Именно старшина лагеря предложил давать увольнительные в город рабочим, отличившимся ударным трудом. Благодаря его инициативе производительность труда возросла, но одновременно в окрестностях возник неуловимый партизанский отряд. Партизаны подрывали железные дороги, нападали на немецкие конвои, убивали военнослужащих, гуляющих в одиночку. Абвер забил тревогу, десятки подразделений прочесывали леса и поля в поисках партизан, но те растворялись бесследно с наступлением ночи.

Никто не подозревал, что они возвращались в концлагерь, готовясь к утру встать в смену на угольной шахте.
К концу 1943 года под откос было пущено 13 поездов, а до пункта назначения не доехали 20 военных грузовиков. Пять военных складов сгорели по загадочным причинам.

Но ситуация с неуловимым отрядом ухудшалась. Появились первые раненые, которых негде было скрывать. Раненые имитировали побег и прятались в шахтах; французы носили им еду, а они помогали им с добычей угля, не поднимаясь на поверхность. В конце концов, когда большая часть отряда бесследно растворилась, гестапо взялось за старшину лагеря. В самый последний момент перед арестом лейтенант сбежал.

Заточенный в башне

Василий Порик не только установил связь с французским Сопротивлением, он организовал центральный комитет советских военнопленных. Всего во Франции и в Бельгии действовало до 20 региональных подпольных комитетов. Французы называли советского лейтенанта Базилем, Василием Бориком, и – за громкую славу – Громовым.

За голову командира неуловимого отряда назначили большую награду, но это не помогло. В апреле 1944 года бывшие военнопленные напали на концлагерь Бомон, перебили охрану, захватили документы. Заключенные ушли в леса, под командование опытных партизан. Порик с двумя товарищами прикрывал отход. Затем они задержались в доме у хозяйки из сочувствующих Сопротивлению. Неожиданно дом окружили немцы – кто-то польстился на немецкие деньги и выдал неуловимого командира.

В течение часа партизаны отстреливались от целой роты немцев, уложили десять человек, а потом кончились патроны. Злые из-за потерь, немцы ворвались в помещение, добили раненого товарища Порика, а ему самому прострелили обе ноги, чтобы не сбежал.

В тюремной камере Василия приковали к кровати, пытали, спрашивая о связях и местонахождении партизан и подпольщиков, но безуспешно. Потерявшего сознание Порика оставили в камере одного. Тот, очнувшись ночью, смог расковаться и выломать железную решетку, после чего потерял сознание. Потрясенные гестаповцы (они знали о большой физической силе бывшего лагерного старшины, но не предполагали, что она так велика) отправили его в крепость Сен-Никез: за более чем 600-летнюю историю этой крепости не было ни одного побега.

Крепость Сен-Никез – это два ряда стен, патрули эсэсовцев с собаками, глубокий ров за наружной стеной. Базиля держали в верхней части башни, в камере с маленьким оконцем, забранным железной решеткой. Семь дней он лежал на соломе, прикованный цепью, и бредил после пыток. Сквозь забытье услышал приказ: если в течение 48 часов пленник не придет в сознание – казнить.
Эти слова словно придали ему сил: он встал, зубами вытянул из стены забитый туда в неведомые времена гвоздь, с его помощью расковал руку, сорвал зубами повязку с плеча. Позвал часового. Часовой, скривившись, нагнулся посмотреть на ужасную рану. Этого было достаточно – Порик ударил его гвоздем в висок.

Сняв с тела часового ключи, лейтенант открыл соседнюю камеру. Решетка там была проржавевшая, прутья выломались легко. Ножом часового он резал все, из чего можно было связать веревку. Потом сделал крюк из обломков решетки и по канату из тряпок спустился вниз по стене. Закинув крюк на вторую стену, залез наверх и дождался прохода патруля. Сил уже не осталось, и в попытке слезть со стены Порик упал в ров и потерял сознание. Ров был наполнен телами убитых и засыпан хлором; хлор разъедал раны Василия, и от мучительной боли он очнулся. Стояла ночь, сверху светили прожекторы.

По телам убитых Порик выбрался изо рва, добрался до какой-то деревушки, где испуганный француз принял его в своем доме, перевязал раны и спрятал на сеновале. Еще через день он добрался до одной из явочных квартир, где его встретили пожилые французы Гастон Оффр и его жена Эмилия, любившие Порика как родного сына. Там он окончательно впал в беспамятство.

Парад в тылу врага

Жизнь в измученном теле едва теплилась. Но для бойцов французского Сопротивления спасение Василия Порика стало делом чести. В шесть утра он уже лежал на операционном столе в Фукьер-ле-Лене. Его оперировали французские доктора-антифашисты. Они знали, чем рискуют: в восемь утра, едва погас свет операционной лампы, во двор больницы въехали гестаповцы.
Но французы уже везли прооперированного Базиля к семейству Оффр. Из тела Василия извлекли четыре пули. Эти пули и гвоздь, который Порик принес с собой, Оффры сохранили, и сегодня их можно увидеть во французском Музее Сопротивления.

«Русский из Дрокура» – называли Порика гестаповцы. Немцы старались без нужды не показываться в этом городе, слишком велик был риск. Партизанскую сеть удалось частично вскрыть, было много арестов. Фотографии Порика разослали по всем департаментам, его искали.

Однажды вышли и на Оффров, и Василий в последний раз обнял людей, ставших ему родными, и скрылся, поселившись в Ле-Гренейе, в семье Комюс. Он ездил по департаменту, инспектируя своих людей. Под его руководством было совершено множество нападений на немецкие заставы, поезда, машины. Взорван склад со взрывчаткой, сожжен склад с запчастями для самолетов.

14 июля 1944 года, в день взятия Бастилии, на митинге в Сен-ан-Гоэлле, организованном движением Сопротивления у памятника Неизвестному солдату, появился отряд Красной Армии – лейтенант с красным знаменем и шестеро солдат с винтовками. Французы оторопело смотрели на знамя, на красные звездочки на пилотках бойцов, а лейтенант – это был Василий Порик – произнес речь на русском и французском языках, поздравляя французов с праздником и обещая сражаться с фашистами до конца. Затем, имитируя военный парад, семь человек со знаменем прошли строевым шагом перед толпой французов.

Какими ухищрениями Порику и его людям удалось достать советскую форму, оставалось загадкой. Появление целого отряда русских в центре оккупированных территорий стало очередной оплеухой всему аппарату гестапо. Все силы были брошены на его поиски.

Лейтенанта схватили через неделю, 22 июля 1944 года. Он ехал на велосипеде в Льевен, на встречу со своими связными. По дороге ему встретились два десятка рослых, одетых по-шахтерски парней. Неожиданно они накинулись на него, сбили, повалили на землю и застегнули наручники. Порик услышал немецкую речь – это были гестаповцы. Взревел мотор грузовика, машина помчалась к старой крепости. И здесь, у рва, Порика торопливо расстреляли из автоматов, опасаясь, что и здесь он сумеет ускользнуть от них.

Сегодня на месте расстрела стоит мемориальная доска.

После войны Василию Порику было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза и поставлен памятник на родине. Но для кого-то он остался неуловимым и загадочным Базилем, о котором еще при жизни рассказывали легенды.

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Генерация пароля