Мой самый ужасный опыт в западных клиниках (1 фото)

Много текста, реальная история от реального человека.
Все же расскажу самый ужасный случай. И больше не буду специально писать про западную медицину. Надеюсь, после этого Вы поймете мое к ней отношение. Я ранее описывала его, но убрала наиболее шокирующие факты, а сейчас делаю без купюр.

Мой самый ужасный опыт в западных клиниках-1 фото-

Пока голландские психиатры отказывались помочь срочно, чтобы ребенку в Бельгии могли сделать операцию (чтобы его успокоить), то есть в течение полгода боли в ушах с инфекциями (!), когда ни полиция, ни доктора, ни социальные службы не парились по поводу того, что медики абсолютно спокойно не оказывают ребенку необходимую помощь, принуждая его превозмогать адскую боль в течение полугода, а мне сообщили, что, в случае его смерти, никто не будет виноват, в Бельгии решили таки справиться своими силами.
Сделали операцию, в результате оказалось, что сын потерял 90% слуха. Адвокат (которых постоянно прессуют местные соц. службы) попросила не подавать в суд:
– Вы же не хотите повторять это все в суде? Вам же больно психологически.

– Нет, мне не больно абсолютно, это криминал.
– Давайте не будем этого делать.

… Как Вам диалог? 250 евро в час адвокат стоила…
Чудо-хирург восстановил слух до 90%, удалив 2 кости из слухового аппарата и заместив их хрящиком из уха.

Делалось это, разрезав ухо сзади. Наложили шов, сделали повязку. Через неделю решили снять повязку и дать ему возможность “очухаться”. Я спросила, не лучше ли сначала снять повязку и подождать, пока подсохнет, чтобы не чесался шов, а то он его будет трогать. Нет, мы спецы.

Ок, сняли шов – он мокрый, не заживший. снимаю шов на фотку, высылаю хирургу с пометкой: “Я бы ни за что на Вашем месте не стала это снимать, поскольку шов мокрый”. Получаю ответ: “Да, это неправильно, я бы тоже не стал снимать, я отправил свою ассистентку, мы обязаны работать в команде и доверять друг другу. Извините!”
Все это время ребенок в реанимации, один на все отделение и на 2-х медсестер, 1 педиатра и 1 зав. реанимации.
Иду к заву по реанимации.
– Вы мне дали рецепт на антибиотик после операции. На 5 дней. Я прочитала инструкцию к нему в интернете, и там указана неделя. Поскольку у ребенка снижен иммунитет, ему и недели будет мало.
– Так надо.
Звоню педиатру, объясняю ситуацию. Он говорит, что, конечно, недели мало, сына он прекрасно знает и диагноз по иммунке ставил сам. Перевыписал рецепт на 10 дней и попросил не обращать внимания на дамочку. Та подходит ко мне и выдает рецепт, ухмыляясь.
– Я бы Вам не давала его анализы, чтобы Вы не смотрели в интернете.
– Вы не имеете права их мне не давать.
– А я бы не дала. Кто их Вам дал?
– Ваши сотрудники.
– А кто им разрешил?
– Наш педиатр, Ваш коллега.
– А я все равно бы не дала и не дам.
– Хорошо.
Спускаюсь на 15 минут, чтобы пожаловаться официально, благо за три недели в искусственном сне сына она мне капитально надоела. Предварительно прошу медсестер закрывать его руки покрывалом, которое я специально привезла из дома, чтобы не касался уха. Они сказали, что знают лучше.
Поднимаюсь через 15 минут. З это время – внимание – 1 ребенок в реанимации, в комнате прямо напротив стола реанимации и 4 медика на него одного, но БЕЗ МЕНЯ.
– Извините, Вам лучше туда не ходить.
– Почему?
– Ну… Видимо, у него зачесалось ухо, и он его стал тянуть и… оторвал. И теперь мы его зашиваем снова.

Педиатр и хирург не знали, куда прятать от меня глаза и как извиняться. Я сказала:
– Когда я кричу, то это не страшно. Но сейчас я спокойна. Очень спокойна. И это гораздо страшнее.

Еще две недели под “наркозом”. Выписали, не проверив, ходит ребенок после этого или нет – свалили, как мешок картошки, в мою машину. Все время, пока я ехала домой (2,5 часа), он падал, как куль.
Не двигался совершенно, только постоянно потел холодным потом, не мог даже пить (я пыталась его напоить, наклоняя и вливая воду, поскольку боялась обезвоживания. Не ходил в туалет.
Три дня после этого ребенок не двигался, я не спала 72 часа, переворачивая его каждые два часа, вытирая насухо, суша голову феном. Дети приносили полотенца. Помочь нам никто не догадывался, хотя знали, что после операции. Кроме этого, я постоянно звонила врачам, сообщая, что происходит и прося его посмотреть. Мне говорили, что так бывает.

На исходе 72х часов, устав от недосыпания, я позвонила в Бельгию и спросила, не могла бы я им привезти ребенка, поскольку меня очень волнует его состояние. Нам посоветовали вызвать голландскую скорую.
В первый раз за 10 лет проживания в Голландии врач по скорой приехал домой, потому что я не могла сама поднять ребенка, отнести его в машину и довести до кабинета он уже большой, тяжелый, а дома я была одна, муж – в командировке, другие дети тоже помочь не могли.

Приехал врач по скорой:
– Вам его нужно срочно отвезти в госпиталь.
Звоню в свою стразовую компанию, договариваюсь о машине в реанимацией на сейчас.
Голландский врач сказал, что лучше, если мы поедем сначала к ним в госпиталь, “чтобы проверить, а потом сразу поедете в Бельгию” (я отказалась положить его в госпиталь в Голландии) . Час ждали машину.. Через час все вместе, с детьми, поехали в госпиталь в 30 минутах от нас. Сына положили в специальную. реанимационную палату скорой помощи – все “стерильно, ящик с одноразовыми халатами и перчатками, две двери для входа, а медсестры сидят в 20 метрах от палаты. Мы были все, в чем приехали из дома и в чем лазили на улице (это в плане стерильности). Дважды за 5!!! часов ожидания (для больного из реанимации по скорой) я спрашивала, когда же нас примут и зачем мы там вообще, если можем поехать просто сразу в Бельгию. Мне отвечали, что врач занят. В итоге наша страховая закрылась (была суббота вечер), и мы даже не могли отвезти его быстро, и были вынуждены ждать местную скорую машину.
Дети проголодались, но в госпитале ничего не было поесть.
Нам предложили сходить и поискать ресторан.
– А как же мы оставим его одного?
– Мы за ним присмотрим.
– Так вы за 20 метров от него, а он лежит на кушетке без перил. Если он вдруг захочет встать, то упадет плашмя с 1,5 метров высоты.
– Мы увидим его на мониторе.

Конечно, даже дети сказали, что никуда не пойдут, потому что слишком был высок риск, чтобы сын упал. Мы сидели – голодные и злые. 5 часов.
В итоге пришел “врач”, надел за дверьми одноразовый халат и перчатки, маску, затем… подошел ко мне и протянул руку в этой же стерильной перчатке, чтобы поздороваться.
– Извините, а ничего, что у меня руки немытые?
– Нормально!
– Так Вы же перчатки стерильные одели, я Вам их запачкаю.
– Ничего!… (представляю, сколько за все это было выставлено нашей страховой компании).

– Так, все понятно. Надо срочно госпитализировать!
– А что Вы будете с ним делать?
– Он здесь будет лежать, а мы будем за ним следить и переворачивать.
– И все? А что с ним?
– Все в порядке, просто нужно госпитализировать.

Перевезли его в палату. Дворец, а не палата. Я сказала им, что буду рядом с ним, в том числе – ночевать. А пока съезжу домой, отвезу детей, договорюсь с няней и возьму свои вещи. Накормила детей, договорилась, взяла, приехала.
Ребенок лежит в палате один, весь в холодном поту, вся подушка мокрая от пота, а, когда я ее убрала, то и простыня под подушкой была мокрая. Но это никого не волновало. Над ним, прямо над мокрой головой был включен вентилятор с… холодным воздухом. У него только что, во время операции была пневмония (воспаление легких).

Тут, надо сказать, я потеряла спокойствие и заставила кое-кого поднять зады и забегать. Пошла искать главврача, поскольку 5 часов ожидания плюс вот это – это было выше моих сил. Меня уговорили просто написать жалобу.
Прискакала педиатр, сообщила, что будет договариваться с бельгийским госпиталем о его лечении, и им нужно мое согласие на лечение. Я спросила, что с ним. Ничего такого.
Послала их и сказала, что я еду в Бельгию. Машину скорой помощи я ждала еще 4 часа. Работники его взяли, поместили на каталку и увезли. Я поехала за ними на своей машине. Через два часа мне звонят из бельгийского госпиталя и спрашивают, где мы.
– А, что, они не приехали? Они же с мигалкой ехали.
– Нет.
Звоню в голландский госпиталь – никто не в курсе, позвонить не могут.

Еще через час аналогичные проблемы – ребенка в госпиталь по скорой не привезли, никто не знает, где он. Через полчаса я приехала в Бельгийскую реанимацию. Мне сообщили, что у ребенка на ногах сильные кровоподтеки (которые сняли на фото, чтобы не обвинили их).

Врач-зав-реаниматор сказала:
– Хорошо, что Вы добились, чтобы его осмотрели. На самом деле у него Неврологический Злокачественный Синдром (кто хочет – посмотрите в Википедии: смерть в 10-30% случаев).
После этого на меня и его не дышали, муж – за границей, дети оставались с подругой.

Итак, 6 месяцев резкой боли в ушах, 1,5 месяца в госпитале под лекарствами вместо 2-х недель, 12 часов ожидания СКОРОЙ помощи при наличии потенциально смертельного синдрома, оторванное ухо, злокачественный нейролептический синдром… Хватит или ПРОДОЛЖИТЬ???

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
captcha
Генерация пароля