Когда никому нет дела

Когда никому нет дела


Было мне 12 лет, на середине шее появился бугорок, мама думала кадык. Это я сейчас понимаю откуда у девочке адамово яблоко? Через некоторое время бугорок начал расти, покраснел и жутко чесался. Повели в марте к хирургу, стоматологу и к другим окололицевым врачам))

Поставили диагноз «срединная киста шеи», решили делать операцию. Моего оперирующего врача три дня куда-то вызывали, а я ходила голодная по пол дня, т.к. готовилась к операции ежедневно. Представьте состояние 12-летней девчушки-отличницы, которая осталась надолго одна без мамы, да еще и все переносят операцию и переносят.

Врач уже пытался уговорить на операцию под местным наркозом, хорошо сестра отговорила. В итоге на четвертый день зашла я в операционную собственными ногами, в специально-сшитой мамой ночнушке, чтоб грудь прикрыть. Стыдно ж…

Операцию сделали, отходила я очень долго и тяжело, сейчас вспоминаю лицо мамы и страшно становится. Прикладывали ледяную бутылку к шее, мама переживала, что еще и простыну.

Ночью я проснулась от того, что не могу глотать, точнее могу, но только сидя. Промучилась я так с пол час, слюна выделялась неимоверно, ложилась на кровать, тут же садилась, чтоб сглотнуть и так каждые 10-15 сек. На повязке почувствовала кровь и …. разревелась. Вот и все мои действия, пока не проснулась женщина-соседка по палате и не отвела меня к медсестрам.

В эту ночь медсестры были такие, что гестапо им бы позавидовал, врачу они меня показывать не стали, минут 10 допивали чай, а потом засадили укол и отправили спать.

Утром я пошла умываться. Представьте лицо обычного худого ребенка, а теперь добавьте к нему подбородок Ельцина или Садальского. Представили? А теперь подбородок покрасьте в цвет хорошего синюшно-красного синяка или баклажана. Вот так выглядело мое отражение в зеркале. Я ни грамма не преувеличиваю.

Только после 10-ти часового обхода меня отправили в перевязочную, где мне наживую сняли все швы и выдавливали этот кровяной сгусток. Боль была жуткая, такой я больше в жизни не испытывала (может потому что еще не рожала), но я не проронила не слезинки.

Выяснилось, что операцию мне делал не мой врач, моего опять куда-то вызвали, а другой хирург при операции задел сосуд, в результате образовалась гематома.

Поставили отводящую трубку и отправили в палату. После третьего дня мой хирург попытался зашить рану, но как только он приближался непроизвольно текли слезы, как он только не уговаривал меня, и «ниточку хорошую, французскую, за 5 у.е.» показывал, и говорил, как красиво зашьет, и как я в школу пойду. Но, видимо, мой организм был против, защищался непроизвольным потоком жидкости из глаз. В итоге хирург психанул, сказал маме, что не садист и отправил домой, «так затянется».

В июне стала я проходить комиссию для детского лагеря, а меня не пропускают, т.к. шов течет, пачкается какой-то прозрачной жидкостью.

Опять хирургия, опять операция под общим наркозом, оказалось, что хирург, проводящий предыдущую операцию, вырезал не всю кисту. В этот раз все прошло хорошо, планово сняли швы. Шла я домой и жила с недельку, не поворачивая головы, переживала, что швы разойдутся

Думаете это конец моей истории?

НЕТ! Через пару дней-неделю шов опять потек, врачи разводили руками, убеждали мою маму, что сделали все хорошо. И я послала все лесом, сказала маме, чтоб не трогала меня, раз такая уродка, так и буду жить. Удивительно, что отец, так всегда следящий за своим здоровьем, в этот раз не предпринял никаких действий.

В 17 поступила в университет, уехала от родителей, шрам жил своей жизнью, я уже смирилась, считала, что так и проживу всю жизнь. Так я прожила до 19 лет, всегда с платком, в любой момент готовая вытереть прозрачно-белую соплю, вытекающую из шеи, особо часто это вытекало во время еды. Как-то сидела с одногруппницей в столовой, обедали, она заметила платок и задала вопрос, мне было жутко стыдно, неудобно, что я порчу всем аппетит, вызывая чувство отвращения, но Катюша меня спокойно выслушала, задала пару вопросов. И на следующий день мне уже звонила с криками ее мама, сказал, чтоб бегом шла в мед. центр сдавать анализы. Она протащила меня по всем врачам, надавала кучу рекомендаций, поругала, что худая, и нашла мне профессора в онкологии, но предупредила, что надо будет отблагодарить его, ХОРОШО отблагодарить.

Этот профессор передал меня другому врачу, бывшему военному, когда он разговаривал, я рыдала)) Ну, защитная реакция такая от громогласного общения отца-военного). Назначили операцию, перед ней меня накачали димедролом. Пьяная и счастливая я зашла в операционную, не стесняясь наготы и человек пять в операционной, получила моральных триндюлей от врача за свою тату и благополучно заснула.

От наркоза я отходила прекрасно, всем друзьям, знакомым рассказывала по телефону, где я и что со мной, отправила маму домой, а потом ругалась, что я есть хочу, а она все унесла. На утро, соответственно, ничего не помнила. Даже книгу читать пыталась))

Планово выписали, отправили домой, через дня три сняли швы, врач получил конверт, т.к. заранее предупредил мою маму, что не пьет.

Через неделю мой шов зажил свое текучей жизнью. Мои руки опустились, я сказал, что больше из-за этого никогда не лягу на операционный стол, лучше уж сдохнуть. Постоянно рыдала, что я урод и как такой выходить на улицу.

Мама одногруппницы разнесла все отделение, грозила им министерством, на следующий день я пришла в отделение, меня к себе позвала старшая медсестра, предложила чай, хотя раньше даже не здоровалась.

Врач сказал «Не знаю, что с тобой делать, пошли на рентген». На рентгене ввели какую-то жидкость через шприц, чтоб «лучше просветить», два взрослых дяди чесали репу, что со мной делать и отправили домой. Примерно через недельку мой шов затянулся, врач был в шоке, сказал, что если б знал раньше ввел эту жидкость. Оказалось, что мой организм не растворяет нити внутреннего шва, они выходят наружу, а им надо просто помочь. Такое же наблюдалось и у моей мамы при брюшной операции.

И только через несколько месяцев Катюша рассказала, что бы было со мной, если бы не сделали это операцию и не почистили там все лазерным ножом. Нагноение (или как там это называется) уже дошло до кости, через год-два я бы потеряла возможность разговаривать. И общалась бы я сейчас с родителями и близкими так, как общаюсь с вами, т.е. письменно.

Прошло 10 лет, у меня шрам на шее в 3-4 сантиметра, жаль, что не такой тонкий, каким должен бы быть, если бы свищ не оставил круглое уже зажившее отверстие. О нем я почти не вспоминаю, только когда кто-то не знакомый задает вопрос, отвечаю, что подралась или бандитская пуля.

С одногруппницей общение свелось на поздравление с праздниками, но ей и ее маме я всегда буду благодарна за возможность говорить, т.к. я жуткая болтушка и певунья.

P.S. Прошу прощения за столь длинное и для кого-то нудное и не интересное повествование. Пост первый, с почином меня!

 

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Генерация пароля