Идиотизм моей семьи и приближенных к ней товарищей

Идиотизм моей семьи и приближенных к ней товарищей


О том, что мой супруг болен на всю голову, свидетельствует уже тот факт, что он женат на мне. У него какое-то невероятное количество бзиков, которые со временем начинают распространяться воздушно-капельным путем на родных, друзей и знакомых.

Одним из таких бзиков является манера давать человеческие имена неодушевленным предметам. Не всем, конечно, а только наиболее достойным. И он не просто их крестит — он с ними еще и разговаривает.
Например, у него есть любимая кружка. На кружке нарисован пингвин. Пингвина зовут Пафнутий. Я как-то поинтересовалась:
— А почему Пафнутий-то?
Муж посмотрел на меня удивленно и спросил:
— Ну, а как?
Я подумала и поняла: действительно, больше никак. По утрам муж достает Пафнутия из кухонного шкафчика и говорит:
— Ну, брат Пафнутий, по кофейку? Вечерами они с Пафнутием пьют чай, и муж мой жалуется ему на меня:
— Видишь, Пафнутий, с кем приходится коротать век? Цени, брат, одиночество, не заводи пингвиниху.
Еще на даче у нас проживает болгарка по имени Зинаида. Болгарка — не в смысле уроженка Болгарии, а в смысле инструмент для резки металла. Сперва муж назвал ее Снежана, потому что считал, что у болгарки непременно должно быть болгарское имя. Однако, познакомившись с характером болгарки, он понял, что она Зинаида. Когда нужно разрезать что-нибудь металлическое, он достает ее из сарая и говорит:
— Зинаида, а не побезумствовать ли нам?
И они начинают безумствовать. А когда набезумствуются, он ее относит в сарай, укладывает на полку и нежно говорит:
— Сладких снов тебе, Зина.
А в квартире у нас живет шкаф по имени Борис Петрович. Вот так уважительно, по имени-отчеству, да. Это мы когда только купили квартиру, то первым делом заказали шкаф. И собирал нам этот шкаф сборщик, которого звали Борис Петрович. Конечно, сей факт бросает тень позора на моего мужа, но на самом деле этому есть объяснение. Вообще-то, всю остальную мебель в нашем доме (а так же в доме моей мамы, в доме его родителей и в домах многих наших друзей) муж собирал сам. И шкаф бы собрал, как раз плюнуть, но вышло так, что в день доставки он находился в командировке и вернуться должен был только недели через две.
Я категорически отказалась жить две недели посреди немыслимого количества досок и коробок, к тому же мне не терпелось поскорей развесить всю одежду на вешалки, поэтому дожидаться мужа не стала и пригласила магазинного сборщика. И, конечно, сорок раз об этом пожалела. Сборщик Борис Петрович, собираясь ко мне в гости, принял одеколонную ванну, и этим одеколоном марки “Хвойный лес” (или “Русское поле”, или “Юность Максима” — не знаю) провонял весь дом. Я спасалась от амбре Бориса Петровича на балконе. Работал Борис Петрович сосредоточенно, неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой, с пятью перерывами на чаепитие. Очень удивлялся, почему я не составляю ему компанию за столом. А я просто не могу пить чай, воняющий одеколоном. Профессионал Борис Петрович, будучи сборщиком от бога, собирал шкаф с 9 часов утра до 11 часов вечера. Мой муж за это время мог бы легко посторить двухэтажный дом и баньку во дворе. Вещи мои так и остались лежать в коробках, не познав холодка вешалок, потому что все две недели до приезда мужа я проветривала всю квартиру, и шкаф в частности, от аромата Бориса Петровича. Мне даже было стыдно ездить в метро, потому что мне казалось, что от меня на весь вагон таращит этим дешевым убойным одеколоном. Когда муж приехал, в квартире уже была вполне пристойная атмосфера. Он радостно подскочил к мебельной обновке, счастливо завопил: “О, шкафчик! ” — и замер, распахнув дверцы. Примерно минуту он приходил в себя от нахлынувшего на него смрада, а потом спросил меня:

— Эммм… Это что?
— Это Борис Петрович, — ответила я.
Вот так наш шкаф получил свое имя, а сборщик Борис Петрович, сам того не ведая, стал его крестным (нашим кумом, стало быть). Теперь муж, собираясь на какое-нибудь важное мероприятие, советуется со шкафом, что ему надеть:
— Борис Петрович, как насчет синей рубашки? Или просит:
— Не одолжите ли галстук, Борис Петрович? Или вешает в него костюм и говорит:
— Борис Петрович, храни его, как свою честь.
Еще у нас есть журнальный столик Степан. Ну тут все просто: мы его купили в разобранном виде, а дома выяснилось, что инструкция по сборке написана на английском и китайском языках. Муж сперва потребовал у меня читать китайский вариант, потом минут десять возмущался, что женился на какой-то безграмотной лохушке, которая даже китайского не знает, а после этого милостиво разрешил читать по-английски. Лохушка-жена и по-английски, в общем… кхммм… Но еще что-то как-то. В инструкции было написано: “stеp onе”. Ну, при моем произношении…
В общем, так журнальный столик стал Степаном. Когда я ищу зажигалку или какой-нибудь журнальчик, муж говорит:
— Не знаю, где. Спроси у Степана.
Еще у нас есть микроволновка Галя. Я так понимаю, это что-то личное, о чем мне знать не надобно. Потому что когда муж пихает в нее тарелку с едой и нежно говорит: “Согрей, Галя… Сделай это для меня, крошка… ” — у меня все вопросы застревают где-то в районе щитовидки. Отголоски романтического прошлого, видимо. Еще у нас на даче есть электроплитка, которая вечно ломается. Муж зовет ее Надюша. Когда я спросила, почему именно Надюша, он ответил:
— Да была у меня одна… Тоже все время ломалась.
Когда он утром собирается пожарить на ней яичницу, то всегда спрашивает:
— Ну, Надюша, сегодня-то ты станешь, наконец, моей? Давай, детка, дай шанс моим яйцам.
Еще у нас есть пепельница Раиса. Муж утверждает, что то, что она Раиса, видно невооруженным глазом. Когда муж хочет покурить, он говорит:
— Раиса, составь приятную компанию.
А когда его что-то отвлекает, то он кладет в нее сигарету и говорит:
— Раиса, покарауль.
Эта инфекция носит вирусный характер. У одних наших друзей есть телевизор Филя (потому что “Philips”) и холодильник Анатолий (потому что в нем всегда напихано всякого говна, как в карманах жилетки Вассермана). Другие лентяйку от телевизора назвали Люсей — в честь соседки, которая тоже, по их словам, лентяйка. У третьих проживает стиральная машина Любовь Петровна. Когда им эту машину доставили и распаковали, то их старенькая бабушка всплеснула руками и сказала:
— Красивая, как Любовь Петровна Орлова!
И даже у моей мамы есть чайная ложечка по имени Изольда. Я так и не знаю, почему именно Изольда. Когда я попыталась это выяснить, мама посмотрела на меня, как на умалишенную (впрочем, она всегда на меня так смотрит), а муж возмущенно сказал, что более глупого вопроса в жизни не слышал, и что каждому дураку понятно, почему ложечку так зовут. Собственно, вот. Не знаю, зачем я тут все это понаписала…
Ну, вероятно для того, чтоб лишний раз подчеркнуть идиотизм своей семьи и приближенных к ней товарищей.

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
captcha
Генерация пароля