Фронтовая сказка (1 фото)

31.12.1942. Где-то в СССР.
Фронтовая сказка (1 фото)

Родион сидел на заднем дворе госпиталя, шевеля угли, в которые закинул большую картофелину. Вставив папиросу в рот, извлек из кармана зажигалку и попробовал высечь пламя одной рукой, как когда-то, будучи еще выпускником строительного техникума, демонстрировавшим ловкость пальцев прелестным блондинкам. Левой рукой ничего не выходило, а кисти правой у него более не было – оторвало тем же фугасом, который изуродовал лицо.

Противно гудел сигнал воздушной тревоги, слышался вой десятков пропеллеров, в панике бегали люди. Однако ни война, ни гибель более не страшили солдата. Прикурив от огня, положил теплый корнеплод в карман и побрел по улице.

Смерть летела с небес тоннами бомб, одна из которых угодила в крышу дома на пути молодого человека. Взрывной волной на брусчатку выбросило девушку. В грудь молодой женщины врезался кусок оконного стекла, а тело изломилось в болезненной позе. Выдернув осколок, Родион снял бушлат и разорвав больничную рубаху, как умел, перебинтовал рану. Оказавшись голым по пояс, он завернул в тулуп хрупкое тело и взял на руки.



По зданиям выстукивали мелодию разрушения «фейерверки» зажигательных бомб. Из домов, пробитых снарядами до подвалов, где хранился уголь, вздымались огненные вихри. Казалось, что вокруг плавится все – от кирпича до пропитанного гарью воздуха. Путника то и дело накрывало порывами горячего ветра.

А вот за городом оказалось очень холодно. Родион набрел на заброшенный домик. Положив ношу на кровать в углу ветхого строения, парень безрезультатно попытался сорвать со стен хоть что-нибудь, способное гореть. На подоконнике он нашел свечу.

Культяпкой прижав зажигалку к бедру, Родион трясущимися пальцами высек огонь, встал на колени у подоконника и, обжигаясь о крошечное пламя, пытался согреть руку.

В окне же огарком гигантской свечи плавился город, и сотни человеческих жизней. Лишь фитиль церкви оставался не тронутым огнем. Освещенный пожаром, храм казался еще величественнее.



Мысли мужчины текли в том же унылом русле. Вспомнилось письмо соседки, что всех его родных больше нет… Последний бой, когда погибли боевые товарищи, а он потерял руку и надежду на будущее. Скоро не станет и страны – последнего, что у него оставалось.

За окном полыхнули новые взрывы, а вражеская авиация, завершая очередной вылет, направилась к аэродрому.

Совсем рядом раздался выстрел из крупного калибра. В полукилометре от избы, подобно огненному болиду, в землю врезалась подбитая стальная птица.

– Так тебе, сука! – выдохом Родион случайно потушил свечу, – Все сгорят, а я замерзну… – упав на спину, уставился в грязный потолок, более ничего не желая.

Дверь в помещение отворилась.

– Разлетались, чертяки, – на пороге появился пожилой мужчина.

На нем был добротный тулуп из овчины, в поясе перетянутый ремнем из толстой кожи, и заячья шапка старого фасона. В руках, облаченных в рукавицы, большая вязанка дров и ПТРД, на которое старик опирался подобно посоху. Облик незнакомца завершала белоснежная борода, доходящая до груди.

В очаге затеплился огонек. Сбросив тулуп и рукавицы, дед извлек из кармана флягу и бинт. Спиртом растер торс и руки замерзшего солдата, стянул с себя и тяжелый свитер, из-за крупной вязки и серого цвета походивший на средневековую кольчугу. Надев его и варежки на парня, усадил поближе к печи. Выйдя на улицу, вскоре вернулся с котелком, полным снега и стальной кружкой. Поставив посуду на буржуйку, старик подошел к девушке.

Сняв обрывки больничной рубахи, обработал рану. На кусок ткани насыпал еловых опилок и приложил к отверстию в груди. Сверху замотал бинтом, туго затянув ремнем пробитое легкое. Затем накрыл бушлатом Родиона, достав из кармана картофелину.



Подойдя к печи, старик забросил в закипевшую воду каких-то душистых трав и заварки. Налив чай в кружку, сел рядом с парнем и, будто прочитав его мысли, заговорил:

– Знаешь, иногда людям кажется, что все против них. Думают, судьба ополчилась, а сами ждут великих чудес. А жизнь – не Дед Мороз – конфет не раздает. У неё чудеса простые: от мины спасти, из горящего города вывести, жену подарить и детей здоровых. А остальное человек все сам должен – своими руками сделать, – он по-отечески посмотрел на солдата.

– Да уж… Своими руками… – Родион отогрелся и постепенно приходил в себя, но мысли все еще были холодны, то ли от отчаяния, то ли от безразличия.

– Все хорошо будет. Еще до Берлина дойдешь. Архитектором потом станешь, целый город построишь. Жена у тебя будет красавица, и детей аж трое. Так что нос не вешай, – дед жевал картошку.



– Кто же пойдет за такого? Какой Берлин? Ты сума сошел, старый, – усмехнулся Родион.

Вновь послышался рев пары десятков авиационных двигателей. Старик с грустью выдохнул, облачаясь в тулуп. Достал огромный патрон из кармана зарядил в “противотанковую удочку”, собрался было уходить, но, поставив ружье у выхода, еще раз подошел к Родиону.

– Ладно, мне пора, – испещренное морщинами лицо расплылось в добродушной улыбке. – Ты это… Чайку попей, поешь – с перемёрзу-то всяко надо, – он вложил половину картофелины в левую варежку Родиона и направился к выходу, остановившись на пороге. – С новым годом вас, с новым счастьем, – скрылся, бесшумно закрыв за собой дверь.

Раздался выстрел из Дегтярева, а спустя несколько секунд – еще один. За окном, мелькнув огненным росчерком, спикировал вражеский самолет. “Лихой стрелок, однако!” – подумалось Родиону.

Парень надкусил половинку картошки и, взяв дымящуюся кружку свободной рукой, поднес ко рту. Через мгновение, уронив от изумления еду и питье, он снял рукавицы и уставился на свои ладони…

Родион выбежал вслед за гостем, а того будто и не было вовсе. Солдат вернулся в дом, подкинул дров в печь и уснул рядом с будущей супругой.

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Генерация пароля