Думы психиатра

Психических больных побаиваются, в чем-то виноваты они и сами, хотя «здоровые» совершают несравнимо больше всякого насилия и преступлений. «У меня справка есть, и мне не ничего не будет!», – кто не слышал от больных такие сомнительные заявления?

Думы психиатра

Когда я работал интерном, то с удивлением замечал, что при обходе «острого» женского отделения врач-психиатр, заведующая отделением (назовем, её Раиса Ильинична) всё время, как бы пряталась за меня, когда больные были назойливы. Я думал, что это она меня приучает, а, оказывается, она просто боялась больных. Я спросил её: «Как же вы работаете более двадцати лет при таком страхе?» Она же только вздохнула. Раиса Ильинична рассказала мне, что одна врачиха сошла с ума, когда сзади больной насел на неё сзади и обхватил ногами, как это часто делают футболисты от радости, когда забьют гол в ворота противника.

Однажды в отделение принудительно два огромных, как в кино, милиционера доставили больную эпилепсией, невысокого роста, но плотненькую. Ей такое обращение не понравилось, и она раскидала громил, как мальчишек. Эпилепсия вообще дело серьезное, ярость больных безгранична.

Как-то по дежурству меня вызвали в острое мужское отделение на драку больных эпилептиков. Боязно было мне, но, как говорится: «Назвался груздем – полезай в кузов». Особенно меня поразило, как легко вырвали больные железные прутья из кроватей, затем бросились друг на друга, культурно обращаясь ко мне, чтобы я отошел, а то «зашибить нечаянно можно».

Однажды мы шли домой с работы вместе с другим заведующим отделением (нас, интернов, обучали в разных подразделениях), и неожиданно за нами припустился больной с огромным кухонным ножом. Добежав до нас, он спросил заведующего: «Николай Васильевич, я ровно кустики подрезаю?».

Оказывается, больной по трудотерапии подрезал кусты в больничном сквере, ножниц садовых на всех не хватило и ему дали кухонный нож.
Кое-кто, конечно, получили за это выговор.
С больными белой горячкой, несмотря на их буйство, было легче – они были или привязаны к кроватям и за ними постоянно наблюдали ловкие, но совсем не огромные санитары.

Когда я впервые, «под ключ», переступил порог наркологического отделения, то прямо у двери сидели двое больных: один из них что-то, разматывал, а другой, наоборот, сматывал в клубок. Я перешагнул через их «работу», а персонал засмеялся. Что было?

Больной в белой горячке тянул воображаемую проволоку изо рта, а второй больной – её сматывал. Так я познакомился с особенностями индуцированного психоза. А вообще больные в наркологическом отделении держались очень скромно, чему в немалой степени способствовал препарат сульфазин – сера в персиковом масле; этот препарат вызывал лихорадку типа малярии и был очень болезненный.

Работая районным психоневрологом, я в полной мере осознал неудобство профессии и рад, что не дошел до профессиональной деформации, как мои коллеги, проработавшие большее число лет.

Врач, а психиатр в особенности, имеет над больным безраздельную власть, которой надо очень грамотно пользоваться и не злоупотреблять ей в зависимости от настроения, как самого себя, так и больного.

Однажды ко мне пришел агрессивный больной шизофренией и настойчиво стал просить справку о состоянии здоровья (причем, положительную) для поступления в разведшколу КГБ, предъявляя аргумент в виде большого складного ножа. Бесполезно было ему объяснять, что такие справки ЦРБ не дает, особенно больным-инвалидам и т.д.
Медсестра с приема «слиняла» и у меня теплилась надежда, что она позвонит в милицию и вызовет подкрепление, но время шло, а махание ножом было все ближе и ближе.
Я сказал Гене (так звали больного), что бланки у меня в стационаре, надеясь, что по дороге я как-нибудь выкручусь. Но он не отпускал меня, ни на шаг, упираясь острием ножа в новенькую (тогда очень дефицитную) болоньевую куртку, которую я накинул поверх халата. В поликлинике никого не было, как я узнал после, все заперлись в рентгенкабинете за крепкой, обитой металлом, дверью и никуда, конечно, никто не позвонил.

К моему счастью, два милиционера привезли на освидетельствование пьяного водителя и когда мы с Геной проходили по приемному покою, сообразили, что к чему и взяли Гену по белы рученьки, задержали, а на завтра его отправили в психбольницу. Больше за справкой он ко мне не приходил.

Другой случай у меня был на дому, я навещал больного по просьбе жены, которая заметила странности в его поведении.
И в сенях, и в доме (уже сгущались сумерки) было недостаточно светло от экономной «сороковаттки», как только я переступил порог, над головой, в косяк, воткнулся топор.

Больной стал извиняться передо мной, мол, не ожидал, что приду я, а подумал, что идет любовник жены, которого он вычислил по расположению кишок в корыте от зарезанного теленка. Не знаю, как обстояло дело с любовником, а кишки в корыте – сальник, брыжейка и прочие печень-почки-селезенка, были самыми обыкновенными, и не намекали на измену жены, которая сказала мне: «Вот видите, а что я вам говорила?».

Я не стал упрекать её, что поверил бы и при менее решительной форме доказательств, ощупывая место на голове, где отрубили топором прядь волос.
Однажды я забирал в одном селе молодого человека с шизофренией, он плевал мне в лицо и кричал, что он – Иисус Христос.

Хотя и понимаешь, что люди больные, но осадок всё равно остается в душе, утешает только, что так называемые психически здоровые люди, иногда поступают еще более неадекватно.

Иногда общение с больными бывает легким и необременительным. Помню, приехал к больному, он держал деревянную ложку у уха и говорил: «Товарищ маршал Советского союза, Дроздов у аппарата!». Я сказал ему из озорства, что маршал прислал за ним машину и его ждет вертолет. Он ответил: есть! И без принуждения пошел за мной в машину, где сидели два милиционера, к помощи которых не пришлось прибегнуть.

Признаюсь, что однажды я по настоящему “струхнул”. Во время патронажа от диспансера по городу(еще интерном) а зашел в домик частного сектора(сейчас он снесен, там стоит каменное многоэтажное здание – управление ФСБ. В домике за столом у двери благостно сидели мать и отец многочисленного семейства, а по комнате передвигались абсолютно голые(в доме было жарко натоплено) девицы от 16 до 20 с хвостиком лет в количестве 6 или 8 человек кустодиевского формата от 80 до 120 кг,а, может и более, точно не помню, “у страха глаза велики”. Они окружили меня, терлись, что-то бормотали. Мне казалось по молодости лет, что они со мной что-нибудь сотворят. Идиотия у них была полная. Я спросил родителей девушек, что они не остановились с количеством детей, а они мне ответили, что ждали, когда, наконец, нормальный ребенок родится.

За время работы психоневрологом, я пришел к выводу, что грань между психическим здоровьем и нездоровьем очень зыбкая, как лезвие бритвы и , что шанс остаться в «палате № 6», есть у каждого человека в нашей бурной, бестолковой жизни.

Психиатр Баркин В.И.

Опубликовать в Фейсбук  Опубликовать в Google plus  Опубликовать в Вконтакте  Добавить в Twitter  Поделиться в Одноклассниках 
Загрузка...

Добавить комментарий

logo
Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
*
Генерация пароля